Девять взводов, со второго по десятый, гонят в одно место. Совсем немало, полный пехотный батальон. Тагмы и сотни — это у снобов гвардейцев, а у нас вот так: отделения, взводы и роты… Странно это. Либо пополнение уже девать некуда, либо строго наоборот, на перевалах такая задница, что сопляками дыры затыкают. В столице до этого никому дела нет. Лимес всегда горит, а войско его царственности героически сдерживает прорывы варваров, лишь изредка призывая на усиление гвардейские легионы. Легион — силища неимоверная! Да полка панцирной пехоты по две с половиной тысячи воинов, полк клибанариев, полк кирасир и полк легкой конницы из аварских родов. Он сам по себе армия, и втопчет в пыль любого врага. Ну… так думали до недавнего времени, когда лет тридцать назад 3-й Дакийский сунулся за Карпаты, пытаясь отбить Киев, и едва ноги оттуда унес, потеряв половину личного состава. Как выяснилось, тяжелая конница у болгар ничуть не хуже, чем у нас. Попробовали еще лет через пять сходить туда двумя легионами, но и там все закончилось скверно. Болгары не стали принимать прямого сражения, они ушли в степь и начали отрезать подвоз припасов. Лето было сухим, и болгары пару раз ловили попутный ветер и поджигали траву. Сотни воинов тогда погибли в огне, и почти весь обоз. А потом, когда умирающие от голода легионы потащились назад, их начали бить на марше и на переправах. Ослабевшие от бескормицы кони клибанариев не могли взять разгон, и цвет римской кавалерии сгинул в причерноморских степях. После этого империя перешла в глухую оборону, плотно запечатав перевалы. Государи смирились с потерей Закарпатья и начали платить степнякам дань, стыдливо называя это подарками. А теперь, когда болгары слились с ордой мадьяр и печенегов, даже представить страшно, что будет, если они решатся напасть. Одни только замки на перевалах и Засечная черта сдерживает степняков от того, чтобы прорваться на мирные земли империи. Тут не знали войны уже больше двухсот лет, и смерды давно позабыли, как держать копье и лук. Государи наши во избежание бунтов черни крестьянское ополчение распустило навеки и превратило землепашцев в плательщиков податей, прямо как у ромеев.
— Глянь какая! Я бы ей вдул!!! — крикнул кто-то из парней, и все повскакивали с мест и начали свистеть и улюлюкать.
Пышнотелая девка из хуторских, которая подоткнула подол повыше, полоская белье, игриво улыбнулась, упиваясь всеобщим вниманием, и даже не подумала опустить юбку. Напротив, она гордо выпрямилась, выставив вперед налитую грудь и смущая парней гладкой белизной ляжек. Мы чуть ладью не перевернули, навалившись на борт, а вопли разошедшейся солдатни подняли тучи уток из камышей.
— Я помру сейчас! — простонал Марк, чернявый парнишка-далматинец, сидевший рядом с нами. Он пожирал девчонку глазами. — Интересно, там бабы будут?
— Будут, — ответил быстрый и живой как ртуть Гуня, наш штатный острослов. — Только они мохнатые и зимой спят. Можешь подлезть к такой, если совсем невмоготу станет. Она и не проснется.
— Гы-гы… — прокатилось по ладье, а мы чуть шеи не свернули, провожая девку жадным взглядом. Так-то лимитантам, в отличие от гвардейцев, жениться разрешено. Да только нечасто на границе можно бабу найти, да еще такую тупую, чтобы за солдата пошла. Либо страшные девки, оспой изуродованные, нашими женами становятся, либо гулящие, либо вдовые с целым выводком чужих спиногрызов.
Парни еще гудели, обсуждая сиськи и справную задницу хуторянки, а вот я задумался совсем о другом. А что тут вообще происходит? Империя на грани катастрофы, а где огнестрел? Я же точно помню, что ингредиенты пороха сыну диктовал. Я, как любой обычный человек, не знаю точных пропорций селитры, серы и угля, но подобрать-то можно? У меня ведь на тот момент даже металлургии толковой не было. Чугун лить практически не умели, сталь получалась через раз и все время разного качества, а про сверлильные станки я и вовсе молчу. А тут вроде бы все уже есть, и чугунные ограды я своими глазами видел. Да, я сам говорил Бериславу, чтобы не гнали лошадей, но ведь не настолько же…
Что такое три недели пешком для пяти сотен здоровых парней? Да ничего. Только два человека ноги стерли, получили за это порцию палок и стандартное предписание прибыть в часть своим ходом. За отклонение от маршрута повяжут в первой же веси, а если при задержании убьют, староста вырезанную татуировку с личным номером должен в отделение Ордена сдать. Они дезертиров карают. Так что дошли мы с огоньком, мечтая о миске бобов с олениной, первой получке и толпах пышнотелых девок, которые ждут в тамошних селениях таких бравых парней, как мы. Действительность оказалась к нам жестока…
