А я понял сразу. Никогда бы не подумал, что такое почувствую, но это действительно произошло. Лёгкость в руках и в голове, до опьянения сильная. И мощь на кончиках пальцев, разливающаяся по телу. Я отпустил целый род полуоборотней, чтобы оставить им право выбора: помогать мне или нет. И принял на себя могущество Печати Хаоса.
Благо, прежде чем провести ритуал, нашёл заметки в Манускрипте, натолкнувшие меня на одну важную мысль. Великий Воин покинул этот мир. Его следы развеял ветер, и не желая оставлять родное обиталище без присмотра, он поручил оборотням нести великую миссию — хранить память, артефакт и знания. Но то, что с их свободой преемник получит больше силы, нигде никто не прописал. Я должен был догадаться сам.
Приятная дрожь пробежала по телу, но никто, кажется, этого не заметил. И не ощутил. Это было лишь моё собственное откровение.
— Вы больше не связаны клятвой, — торжественно произнёс я, — чтобы они, наконец, пришли в себя. — Всё, что решите делать, делайте по своей воле. Вы долго хранили тайну, долго хранили медальон и давно заслуживаете свободы. Так получите её и насладитесь!
— Ты не обязан был… — шепнула Линнея, взволнованно поглядывая то на меня, то на радостных родственников.
— Знаю, — улыбаясь ответил я, ведь она ещё не поняла, что этим решением я преумножил победу. — Но у меня свои планы, Линн, и это решение поможет мне их добиться.
Она с недоверчивым прищуром взглянула мне в глаза, понимая, что я что-то не договариваю, но не стала пытать. А я знал, что лишь теперь по-настоящему вступил в «право наследования» силы Великого Воина. И в то же время, отпуская род подуоборотней, всё равно всегда мог бы получить их поддержку. Ни Линн, ни бабуля, ни любой другой представитель рода не откажут мне, если попрошу.
— Теперь точно всё будет отлично, — подмигнул я и легонько толкнул девушку плечом.
Она ответила на улыбку и передала чашу бабуле, а затем пробормотала: «Хитрец ты, Канто. Не знаю, что это всё было, но ты аж светишься». Хотела сказать что-то ещё, но нас закружили в хороводе, увлекая в танец и заводя новую песню.
Дальше шло празднование, светские беседы, благодарности и даже подарки. Харрисы не скупились. Дядя Анри передал обломок метеорита из личной коллекции, описывая его достоинства, свойства и историю появления. Я почти ничего не запомнил, но артефакт с радостью принял. Бабуля вручила кулон, который можно было повесить на ключи. В нём она собрала какие-то травы, как-то по-особенному их засушила и заверила, что так моя память станет лучше, реакция быстрее и вообще никогда не буду болеть.
Спасла меня от всего этого неуёмного потока доброжелательности не кто иная, как Линнея. Она увлекла меня для прогулки по пляжу, и я был безмерно ей признателен. В Высшей Школе Героев нас научили торговать лицом и держаться бодро и весело на любом мероприятии, но Харрисов было слишком много, а я у себя такой один. Если не считать, конечно, Алана, разгуливавшего где-то в моей истинной тушке.
Мы шли по колючему песку босиком вдоль линии воды, то и дело, по щиколотки оказываясь в солёной пене океана. Линн держала меня под локоть, и мы шли молча, любуясь видами и наслаждаясь отсутствием других людей.
Плеск волн благостно действовал на перегруженные органы чувств, радуя и глаза, и уши. Линн заговорила первая и как будто бы с грустью.
— Есть новости…
— Какие? — я поднял камешек и запустил им в воду, выбивая тройной прыжок по воде.
— Не хочется сообщать, — начала она, — но придётся. Один из моих ребят вычислил место.
— Давно?
— Полчаса назад.
— Почему не сказала раньше? — спросил, зная ответ.
— Так не хотелось лишать нас этой прогулки. И…
— И?
— Не хотелось расставаться. Ты ведь не возьмёшь меня с собой?
— На поиски Алана?
Она кивнула.
— Не возьму, — подтвердил я.
— А если я сама поеду, я же знаю место? — с хитрыми искорками в глазах спросила она.
— Не в этот раз. Я знаю, что ты ловкая, хитрая и отважная. Но этот парень пугает даже меня. Есть в нём что-то, что делает его более опасным, чем любые монстры, с которыми нас приходилось столкнуться за время учёбы.
Она ещё раз кивнула.
— Если бы ты продлил клятву, то мог бы приказать мне остаться. А так — не можешь.
Не сдавалась она.
— Не могу. Но я могу попросить. Линнея Харрис, останься здесь, пожалуйста, до тех пор, пока я не верну себе медальон. Ты сделаешь это для меня?
Она кивнула, прикусывая губу. Было видно, что ей очень сложно даётся это согласие.
— Я буду очень сильно переживать, — заявила она, вынимая записку из неизвестно где спрятанного в воздушном платье кармана. — Не делай глупостей и будь осторожен.
— Хорошо.
— Пообещай, как я обещаю не вмешиваться.
Но вместо ответа я просто поцеловал её. Обещать не глупить просто не мог, ведь глупости — одна из привлекательных черт моей обаятельной натуры.
По преданию, которое удалось раскопать одному из ищеек Линн, в полях Большой Росы один из Великих «утратил дыхание жизни». Прямо не говорилось, кто это был, но все косвенные признаки указывали на Адана Муна.
