Не то Печать Хаоса была слишком сильной, не то чуйка у парня была выкручена на максимум, но он точно считал с меня какую-то информацию и это его насторожило. Благо докапываться он не стал. И мне было не до того, чтобы продолжать общение с таким сверхчувствительным человеком.
И раз моя интуиция, в отличие от интуиции незнакомца, молчала, я решил поехать по известному мне адресу. В карманах не было ни гроша местной валюты, ни Подорожника… Ровным счётом ни-хре-на.
И поэтому, ломанувшись в автобус, быстро осознал, то меня из него выкинут. Однако, к моему удивлению, женщина-контролёр прониклась сочувствием. И так как ехать было недалеко, простила мне три остановки, сказав, чтобы заплатил «в следующий раз».
Я уже и забыл, какими иногдаотзывчивыми и солнечными могут быть люди из серого мрачного города, который принимает не всех.
Вышел на нужной остановке и побрёл до дома тренера. Минут пятнадцать должна была занять прогулка, но я всеми силами оттягивал её. Наверное, просто боялся прийти и не найти там того, кого давно хотел увидеть. Холодный воздух бодрил и освежал лёгкие. На город уже спустилась полноценная ночь, хотя времени было не так много. Это в летний сезон мягкие белые ночи создают иллюзию длинного дня и короткой ночи, пролетающей по щелчку. В это же время года ночь затягивалась, но я был только рад темноте. В ней было удобно прятаться и наблюдать.
В окнах квартиры, где жил тренер, не было света, и это стало первым дурным знаком, подтверждавшим, что Алан не врал. Но баранье упорство и непоседливость филейной части всегда заставляли меня доводить важные дела до конца. Так что я ввёл код от домофона, который до сих пор не сменили, и зашёл в парадную. Пешком побрёл на нужный этаж.
Дошёл до нужной двери, приложил к ней руку. Не знаю, на что рассчитывал. Что как экстрасенс почувствую там силу жизни? Или уловлю вибрации, если там кто-то ходит. Бред…
Позвонил в звонок.
Дверь открылась. Но не та, что была передо мной, а соседняя.
— К Саше пришёл? — спросила недовольным голосом женщина, и я обернулся.
Она смотрела на меня с прищуром, будто я был нашкодившим мальчишкой, звонившим в двери и убегавшим сразу после этого.
— К нему, да…
Она вытерла руки о передник, оставив на нём следы от муки, и вышла в коридор, прикрывая дверь в свою квартиру.
— Ой, — вздохнула она страдальческим тоном. — Бедный, бедный…
И поняв, что я не реагирую, добавила:
— Жалко-то как его! — запричитала она, и вот теперь моё сердце рухнуло в пропасть. — Порезали его. Столько крови было.
В голосе появились истерические нотки, и от этого у меня комок подступил к горлу.
— Ты друг его, что ли? И не слышал?
— Слышал, но не поверил, — как на духу признался я, не позволяя голосу дрожать, иначе женщина могла разреветься, и мы оба стояли бы здесь, наматывая сопли на кулак.
— Какой-то отморозок на него напал. Бывший ученик, представляешь? Дрянь неблагодарная! Как таких земля носит? — Она сплюнула на пол невидимую слюну. — Ни дна ему, ни покрышки!
— А за что он его, известно? — зачем-то спросил я.
— Да непонятно вообще. Сбежал тут же. Так и не поймали его. Но по камерам в лифте установили личность, и я в глазок видела, когда дверь распахнулась, и Саша сбежать пытался. Но этот нехристь ему в спину ещё удар нанёс и затащил назад. Меня на опознание водили, даже потом в местной газете, не в бумажной, а той, что в интернетах этих ваших, я интервью давала, как очевидица. Видела, конечно, мало, но опознать паршивца смогла. А Саша же про него так хорошо всегда отзывался. Любимый ученик. Гордился им. А он!
Женщина опять сплюнула и подошла ближе, поманив меня пальцем, и продолжила шёпотом:
— Саша его на мировой уровень вывел, а тот труханул, сбежал и подставил его. И потом, видимо, говно в нём взыграло, пришёл мстить, — важно закончила она. — Сам струсил, а на Саше злость выместил.
Я ждал, что она сплюнет второй раз, но она лишь поправила передник, стряхивая муку на пол.
Я уже почти не слушал, в голове был туман. Этот ублюдок действительно убил самого важного человека, оставшегося у меня в этом мире. И можно сказать, разорвал последнюю ниточку. Больше меня здесь ничего не держало.
Только жажда мести, но насытиться ею я могу в любом мире, куда бы он ни отправился. Найду в любом уголке вселенной, достану и размажу тонким слоем. И неважно, что я там кому обещал. Такое чудовище не заслуживает прощения.
— … апельсины ему сносила, — донеслось до меня, вырывая из пелены гнева.
— Куда носила? — не понял я.
— Как куда? В больницу же. Апельсины же!
— Какие апельсины?
Вот теперь она в третий раз сплюнула, но уже не от злости, а поражаясь моему скудоумию.
— Ну как какие? — взмахнула рукой, будто я не знал элементарных вещей. — Красные! Сицилийские! Самые лучшие, что нашла.
Я обомлел. Боялся дышать. Боялся, что если спрошу ещё хоть что-то, то она ответит и разобьёт надежду, воздушным шариком поднявшуюся из глубин тоски к свету.
— Еле залатали, бедолагу. Хорошо Сашина девушка с врачами договорилась, в лучшую больницу его перевела. Умничка такая. Ему её точно Бог послал!
