Пролежав ещё минут десять, я признал своё занятие бесполезным, сплюнул, чуть не попав на свой новый шарф, обозвал себя тупым остроухим ослом и потопал искать своего скакуна. Ну честно слово, они специально дали мне чёрного коня, чтобы на белом снегу… Ладно, дали и дали, обратно уже не сдашь, да и не хотелось отдавать такого жеребца. В конце концов, это первое копытное, которое не угрожает моей жизни, ещё и приказы выполнят. Конечно, проблемы могут возникнуть дальше, не просто так Монстр на меня рычал, что для лошади совсем нехарактерно, но это будет потом. А пока следует вовсю пользоваться возможностями и валить как можно дальше от столицы.
Прикинув возможное направление движения, чем раньше никогда себя не утруждал, я решил: а почему бы мне не посетить гномьи горы? Место вполне дикое и эльфы почему-то гнушаются туда забираться. Не знаю, что ушастым не нравится, может отсутствие буйной растительности, я подобными нежностями не страдаю, и готов хоть сейчас отправиться туда или на край света, если, конечно, такой где-нибудь отыщется.
Вампиры к горам относились с деловой хваткой и каждые две недели посылали туда свои обозы. Так утверждал один из обозников, чей караван я как-то сопровождал от моря в самую глубь человеческих земель, не дойдя до своей родной деревеньки каких-то трёх суток пешего перехода.
Вспоминать резко расхотелось, и я заставил себя просто идти вперед. Через какое-то время даже начал насвистывать. Крутил головой по сторонам осматривая редкие кусты и жахлые деревья, постоянно оборачиваясь назад, но слежка, коли такая была, упорно не желала обнаруживаться. Здесь и дураку понятно, что на службе у короля только профессионалы и уж им-то точно выдали не пользующуюся популярностью белую одежду. А я, как последний дурак передвигаюсь черным заметным пятном, видным на белом фоне на многие километры. Вот закончится роща, и буду подрабатывать мишенью, и деньги за работу будут в убийственной валюте стрел. Как обычно, будем предполагать, что Вариус отпустил меня для того, чтобы поохотиться и понять способность полукровки к выживанию.
«Я живуч, как орда клопов в дешевой ночлежке!», — заверил я себя и попробовал прикинуть: лавочник уже пошёл за своим гонораром или струсит? Судя по алчному блеску в его глазах, сумму в шесть тысяч золотых, он не упустит. Жаль не увижу лицо короля, когда он будет читать моё творчество:
«Уважаемый король, я сильно огорчён, что мне так быстро приходится покидать столицу. Подумав, я счёл неблагодарным существовать нахлебником в вашем благородном доме. Приношу свои искренние извинения за отнятое у вас время… и деньги, но у меня в кармане, вашими стараниями, не осталось ни гроша, так что уверен, Его Величество не сочтёт за дерзость моё право временно попользоваться его высоким именем и оплатит скромный счёт лавочника Ячора в размере шести тысяч двухсот золотых монет за купленные у него вещи.
С уважением и наилучшими пожеланиями, твой как бы сын».
Это всё на что меня хватило. Высокому слогу дворцовых писем я не обучался, но предполагаю, королю и этого хватит за глаза. Теперь он просто обязан послать за мной своих людей и сделать внушение, что растрачивать деньги казны нехорошо. Мда… и зачем я это сделал? Похоже, переобщался с эльфами или недавняя регенерация до сих пор не полностью включила мою соображалку. Ну, Найт, держись, если король не оценит шутку, то шутить будет уже он. Отсюда вывод: валить нахер отсюдова!
Я так задумался, что очнулся уже лежа в сугробе, а за моей спиной ржал… мой конь. Это лошадиная морда воспользовалась моей задумчивостью, подкралась со спины и пихнула меня в снег. Что я ещё могу сказать? Мо-ло-дец. Я молодец, а Монстр… ну он монстр, что тут поделаешь. Радовало, что это он поймал меня в таком состоянии, а не люди короля. Всё, решено! Больше думать на ходу не стану. Кто знает, какими нехорошими последствиями это может для меня закончится? А если начну думать в седле?
Я вылез из сугроба, отряхнулся и пообещал веселящемуся жеребцу накормить его репой. Горькой. Стоп! А почему об этом сразу не подумал? Идея гениальна и столь же недалёка, как я сам. Вампирам же надо чем-то кормить лошадей, не кровью же они питаются. Значит, есть шанс в любой встречной деревеньке раздобыть хотя бы овёс. Сено я жевать отказываюсь.
Жеребец застыл на месте и как-то странно посмотрел на меня.
— Что? Только не говори, что питаешься кровью.
На это конь громко фыркнул и тряхнул головой.
— Ну слава богам, а то уж я начал беспокоиться… о своём душевном состоянии. Ладно, — поежившись, я отряхнул остатки снега и подошёл к смирно стоящему жеребцу, — позанимались дурью, а теперь валим отсюда. А то поймают меня, там и ты под раздачу на мясо пойдёшь.
