Я вешаю трубку и от волнения глажу растущий живот. Завтра мне предстоит один из сложнейший разговоров в моей жизни. А еще нужно предупредить Богдана о том, что вечер я проведу не дома.
Встречать маму на вокзал меня привозит Казим. Я пыталась отнекиваться и поехать на такси, но Богдан не разрешил. Я сообщила ему о приезде мамы, но он к счастью, не настаивал на знакомстве с ней. Интуитивно я чувствовала, что это будет лишним. Скажу маме, что забеременела от человека, с которым меня связывают серьезные отношения и что я очень счастлива. Познакомить ее с Богданом я успею чуть позже. Сначала нужно дать ей переварить новость о том, что через шесть месяцев она станет бабушкой.
Поставив сумку на асфальт, мама крепко обнимает меня и качает в руках. Отстранившись, смотрит на меня с довольной улыбкой:
— А ты у меня округлилась, Нюта, и похорошела. А я-то ночами не сплю, думаю, что моя дочка в Москве голодает.
Потом замечает застывшего за моей спиной Казима и хмурится:
— А это кто?
— Это… водитель, — пищу я, вертя головой между ними. — Я тебе дорогой расскажу.
— Рассказывай сейчас, — требует мама, не сводя с меня подозрительного взгляда. — Ты на работу устроилась? Почему не говорила?
— Мам, давай я чуть позже все тебе расскажу, ладно? — умоляюще смотрю на нее, и мама в конце концов соглашается.
Я заранее забронировала стол в недорогой кофейне, чтобы спокойно выпить чай и все обсудить. Казим, к счастью, с нами не идет и остается ждать в машине.
— Рассказывай, — требует мама, едва мы делаем заказ.
Я набираю в легкие воздух и на одном дыхании выпаливаю:
— Мам, я беременна. Три месяца.
Повисает пауза. Мама хлопает глазами и ничего не произносит. Я снова глажу живот, чтобы себя успокоить. Это уже случилось и ничего не изменить. Я хочу стать мамой. И учебу обязательно закончу, может быть, чуть позже, чем предполагалось.
— От кого?
— Мам, ты только не волнуйся. Это не было запланировано, но я рада, что так случилось. Он очень хороший человек и тоже рад этому ребенку. У нас все серьезно… Я вас позже познакомлю.
Побледневшее мамино лицо покрывается пятнами румянца.
— Никогда не думала, что родная дочь мне такую свинью подкинет.
— Мам, — я трогаю ее ладонь, чтобы успокоить. — Такое случается. У меня все в порядке… Я счастлива. Прости, что так долго скрывала. Просто не знала, как сказать.
— Не знала, как сказать… — шепотом повторяет мама. — Тебе девятнадцать, и ты не замужем. А как же работа и учеба? Я для этого тебя в Москву отправляла? Чтобы ты в подоле принесла?
Ее слова сильно ранят, и в носу начинает щипать. Я знала, что мама не будет в восторге, но не знала, что услышу упреки.
— У нас с Богданом все серьезно, — говорю дрожащим голосом. — Я уже взрослая и не заслужила таких слов.
— Богдан? — мама вцепляется в его имя с жадностью пираньи. — Где он, если у вас такая любовь? Обрюхатил мою дочь, а встретить ее мать поленился?
— Он просто занятой… — пытаюсь оправдаться я, но мама больше меня не слышит. Проигнорировав официантку, который о чем-то пытается ее спросить, он тычет пальцем в мой телефон.
— Звони ему. Если у него серьезные намерения, пусть приедет и скажет мне это в глаза. А если откажется — сегодня же соберешь свои вещи и поедешь со мной домой.
Аня
Мне жутко стыдно звонить Богдану. Чувствую себя нашкодившей пятилетней девочкой, которую поймали с повинным и заставляют признать вину. Но зная маму, ей лучше не перечить.
Когда немного успокаиваюсь беру телефон в руки и мысленно прошу Богдана мне не отвечать. Слушая гудки в телефоне, не отвожу от мамы прямого взгляда. Мне не приятны эти высказывания в мой адрес, и я естественно никуда с ней сегодня не поеду, но если Богдан не занят и может подъехать, познакомиться с мамой, то так будет лучше для всех.
Разговор с Валевским у нас выходит коротким, Богдан, к моему удивлению, соглашается подъехать через полчаса, а я подзываю официанта и заказываю для мамы полноценный обед.
— Чем он занимается? — мне кажется, мама меня уже об этом спрашивала, но уточнять не решаюсь.
Сдержанно отвечаю то же, что и в первый раз, что у Богдана свой бизнес, а он серьезный молодой человек, что между нами все серьезно, но мама лишь ухмыляется и недоверчиво смотрит в мою сторону, мол знаю я все эти ваши серьезно.
— Сколько ему лет? — продолжается допрос.
— Он старше меня на десять лет, — немного привираю я.
— Сколько? — мама округляет глаза. — Десять? Аня…
Я пытаюсь ей объяснить плюсы подобной разницы, но все мои доводы она слушает с невозмутимой маской на лице.
Сдержанность и хладнокровие мамы разительно меняются, когда она видит Богдана. Я сразу его замечаю в здании кафе, сердце в груди восторженно подпрыгивает. Мне кажется, что даже невооруженным взглядом видно, что я влюблена. И он, наверное, тоже это видит, потому идет мне на уступки. И потому мама так желает увидеть избранника своей дочери…
— Добрый день, — здоровается Богдан и присаживается рядом. Держится он уверенно и раскованно. Ни капли не волнуется, в отличие от меня.
— Богдан, это моя мама…
