Хоть ранее и было сказано, что в этом месте отсутствует всё, в том числе и здравый смысл, но что им мешает чего-то захотеть? Это их мир, потому и делать они могут всё, что угодно, как и чувствовать. Быть может потому глаза Дрима и такие, быть может потому Найт не чувствует боли или страха, (хотя это может ещё быть и потому, что он ещё не проснулся) просто потому, что не хочет этого? Стоит лишь пожелать, и в этом месте, в этом мире, свершиться всё, что угодно.
Почему же тогда он погряз во тьму? Почему же не жаждет очистить он душу от мрака и бездны, что наполнен его чистый храм, зовущийся «Жизнь»?
Быть может тяжела его ноша греха, что тихо, как мышка шурша, его Смертию манит? *
Не столь важно, почему они не меняют этот прогнивший и чёрный мир. Важны лишь они сами.
Дрим, пришедший к старшему брату, тихо присел перед ним на колени, с неким волнением, от которого дрожали кости, протянул к нему руки, мягко положа их на плечи, и после начал слабо трясти, пытаясь разбудить.
— Найти… — Негромко позвал он, несильно давя на чужие плечи. — Братик, проснись…
— Хм… Что? — Отозвался тот, открывая свои лавандовые глаза, в которых отражался тёплый блеск жизни. — Где это мы?
— Ну, ты ведь хотел, чтобы я начал пользоваться нашей связью. — Ответил младший брат, убирая руки от старшего себе на колени. — Лучше поздно, чем никогда, верно?
— А какое отношение имеет наша связь к этому месту? — Уточнил Найтмер, старательно оглядываясь по сторонам. Бесполезно, здесь всё равно ничего нет.
— Этого места по сути и не существует: оно образовалось из противостояния наших аур и связи близнецов. Такова была моя теория и, как видишь, я был прав. — Миловидно, с гордостью улыбнулся Дрим, хоть глаза и остались прежними. Пустышка. — И не смотри так странно на нашу прежнюю похожую одежду и раны. То, как мы выглядим, это отражение нашего сознания, настоящий личностей нас самих. Не те, за кого мы себя выдаём снаружи и за какими масками прячемся, а мы сами, самые настоящие, и мы старательно скрываем их ото всех, даже от нас самих.
— Получается то, как ты сейчас выглядишь… Это и есть настоящий Дрим? Который скрывал свою боль от всех родных и близких? Такой ты, настоящий? — Поинтересовался его старший брат, осматривая хрупкое тельце, всё искалеченное собственными руками Мечты.
— Да, ты прав. Таков уж я, настоящий… — С ноткой грусти ответил тот, опустив свой взгляд на руки, что лежали на коленях.
— Знаешь, говорят же о глазах, как о зеркале собственной души? — Брат не ответил, но слегка кивнул. — И как так вышло, что мои глаза искрятся жизнью, когда меня всю жизнь вот так избивали, до полусмерти, когда я большую часть жизни проводил в больницах, пока ты, страдая от чувства вины, сам стал накладывать на себя руки и утратил этот блеск? Как так вышло, что я больше хочу жить, чем ты сам?
Младший брат на это ничего не отвечает, лишь крепко сжимает ткань одежды и стискивает зубы, напрягаясь. Ему стыдно, ему неприятно, хочется просто провалиться под землю за такое проявление слабости. Даже в глаза смотреть неимоверно противно, настолько он себя ненавидит.
— Как можно настолько себя ненавидеть, чтобы желать себе смерти? Чтобы хотеть сделать ЭТО с собой? Желать самой жуткой муки для себя? — Эти самые слова задели Дрима за живое и он просто замер. — Я знал, нет, догадывался о том, что ты до сих пор продолжаешь винить себя в произошедшем, но никогда бы не подумал, что это всё станет настолько серьёзно. Неужели ты помогал мне и защищал меня лишь для того, чтобы с чистой совестью уйти из этого мира? Ты ведь никогда не верил в высшие силы, так что тебя так сильно изменило? Что произошло такого, раз ты молчишь?
Дрим лишь продолжал молча сидеть, сдерживая свои слёзы, что так отчаянно рвались наружу. Негоже плакать перед тем, кто страдает больше тебя самого. Ему просто было совестно.
— Дрим, тебе пора прекратить винить себя в том случае. Ты ведь и сам понимаешь, что делаешь себе лишь хуже, зазря обвиняя в непричастном? Не ты виноват в произошедшем. Не ты, бра-
— А КТО?! КТО ПО-ТВОЕМУ ВИНОВАТ В СЛУЧИВШЕМСЯ?! — Громко прокричал он, покуда холодные, ледяные ручейки бушующих вод, в скором темпе вытекали из его бездонных и пустых глаз, лишённых света. — Это моя вина, Найт! Моя и только моя! Он умер из-за меня, Он погиб по моей вине! В этом никто, кроме меня, не виноват!
— Придурок, хватит уже в могилу себя раньше времени отправлять! — Прокричал старший, хватая брата за плечи и крепко сжимая их, смотря тому в глаза. — Это не твоя вина, Дрим. Это была чистая случайность. Да боже мой, тебя и в городе в этот момент не было! Как ты можешь быть в этом виноват?