Моргаю пару раз и задыхаюсь от шока, когда слышу такое знакомое.
— Нина Леонидовна. У нас нет времени для эмоций. Я не смогу справиться с остальными. Поэтому возьмите себя в руки и пойдемте. Я знаю место, где можно выбраться.
Я хочу его убить. Просто воткнуть вилку в равнодушное бледное лицо.
Нина, — шипит Ярослав, и я вытираю тыльной стороной выступившие слезы. Голос внутри кричит вцепиться в него, уничтожить, потому что теперь я точно знаю, что он причастен. А иначе как объяснить совершенное только что преступление. Он воплощение зла, и именно он повинен в похищении Миры! — Нина Леонидовна. Вы нужны дочери. Поорать на меня сможете по дороге. Вы слышите?
Я убираю вилку в карман, потом быстро киваю и переступаю через труп…
Страшно представить, через сколько трупов я уже переступила за последние годы, а через сколько еще предстоит. Вот рядом идет еще один. Пусть не сомневается, моя рука не дрогнет, когда придется его убить. Именно этого он заслуживает.
Маленький дьяволенок показал, куда идти. Слабый свет делал коридор жутким, особенно из-за обшарпанных желтых стен. Еще немного и от страха мне будет казаться, что это стремящаяся разъесть меня кислота.
На пути у нас никого нет, полная тишина и встречает у задней двери, куда прибегаем через минуту. Ярослав открывает дверь, давая мне быстрое указание ждать, и я замираю, не смея двинуться. Я ненавижу этого мальчишку, никогда не смогу ему доверять, но сейчас он единственный, кто может меня отсюда вытащить. У меня до сих пор перед глазами труп белобрысого, в горле желчь, а сердце пустилось в пляс. Как же легко он это сделал. Даже на лице не промелькнуло эмоций. В этот момент я даже могу поверить, что он сын Бориса, если бы не предательство, которое он затеял. Я почему-то уверена, что и сейчас это предательство, что сейчас он наплетет мне насчет Миры, а на самом деле я нужна, потому что Борис не делает, как он хочет. И даже глупо спрашивать, как они узнали о моем местонахождении. Эти люди, которые просчитали буквально все реакции, кроме одной. Для Бориса его семья — это комбинат. А мы значения не имеем. А значит, что бы не затеяли эти короли металла и сранных денег, я просто должна забрать дочь и скрыться.
— Хватит стоять, живее, — нагло позвал меня этот уродец и я готова была зашипеть. Но даже улыбнулась. Как приятно, что он стал тем, кем должен быть, и больше не обманывает меня мнимой вежливостью. Теперь он тот, кем должен быть. Социопат, опасный для мира.
Поспешила за ним, забралась по дереву, которое помогло выбраться за ворота, и на мгновение выдохнула. Больше мне не угрожает надругательство уродов, теперь все гораздо хуже. Но дышать действительно легче.
— Времени нет стоять! Побежали, — потянул он меня в лес, и я не оглядываясь рванула за мальчишкой, стараясь не терять его из виду. В этот момент я даже поняла, что он из раза в раз притормаживает, словно не будь меня, он бы смог бежать куда быстрее. Но я все равно выдыхаюсь, через примерно минут пятнадцать падаю. Запинаюсь ослабшими ногами и остаюсь на земле.
— Мне нужна минута…
— Нет времени на ваше нытье, я же сказал! Они не отпустят вас просто так!
— А кто виноват, что я вообще там оказалась?! — не смогла сдержаться. Это существо было сочетанием всех бед, что свалились на мою голову. И несмотря на отсутствие сил, больную ногу, одеревеневшие мышцы, я все равно бросилась на него. Одним рывком. Словно кобра, вцепилась в его волосы и опрокинула на землю. Я пыталась его ударить, я пыталась его убить, хотела сделать больно насколько это возможно, но через минуту борьбы заметила одну простую вещь. Я не смогла нанести ни одного удара, как, впрочем, он ничего не сделал мне. Мы просто катались как свиньи в грязи, не делая фактически ничего. Пока ему вдруг не надоело, и он не отбросил меня в сторону. Так легко, что действительно стало страшно. Он поднялся на ноги, даже не смотря на меня, но я кожей ощущала, что он следит за каждым моим движением. Словно хищник за жертвой. Из рюкзака он достает бутылку воды и бросает под ноги, но я резко отталкиваю.
— Я не буду пить это пойло! Оно может быть отравлено.
Мальчишка вздыхает, подходит совсем близко, пока я отползаю, словно он маньяк с бензопилой. Берет бутылку и выпивает половину.
— Лучше бы силы на бег тратили, а не ненависть. Она вам не поможет.
— Поможет, когда решусь убить ребенка.
— А вы видите ребенка? — выговаривает он тихо, коротко усмехаясь. — Если решитесь убить — убивайте, потому что я мешкать не буду.
— Не сомневаюсь. Признавайся, что тебе нужно сделать? Привести меня в другой ад? Убить? Отдать диким зверям на растерзание?
Он смотрит внимательно, словно решая, что сказать.
— Я расскажу, если вы встанете и побежите.
— Я не буду подчиняться твоим приказам! Просто скажи, где моя дочь, и убирайся.
— Уверены?
— Что?
— Уверены, что хотите от меня избавиться прямо сейчас?
— Да! Да! Да! Я видеть тебя не хочу! Где моя дочь?!
— На свалке металлолома под Новосибирском. Там офис, у нее свой кабинет.
— Не смешно!
— А я не смеюсь. Ее там держат. Ну вот. Я все сказал и могу идти?
