А ещё — побитые слуги, совращённые служанки, изломанные заборы, мебель и прочие прелести содержания рыцарей.
— Я, как представитель самого древнего рода… — начал было высокомерный толстяк в чёрно-серебряной накидке с гербом дома Торреа (чёрная башня на серебряном поле).
Но его сразу одёрнули двое других.
И хоть спор их был облечён в велеречивые обороты, интонации были более чем красноречивы: «Эээ, ты чо, сцука⁈»
Кивнув Дйеву, велев ему позже подойти к ставке, я величественно развернулся и удалился.
Надо было позвать Адель обратно. И, к тому же, у меня был перед ней должок.
И сейчас — самое время его реализовать.
Позже я сократил срок службы до двух недель — стандартное, в общем-то, феодальное обязательство. Служить лично мне они бы не стали, но формально это считалось службой Караэну.
Мы с Дйевом составили «ордонанс», согласно которому при каждом латнике должен быть слуга, чтобы присматривать за конями, и конный арбалетчик-оруженосец. Это был необходимый, но достаточный минимум.
Мои требования о латных нагрудниках Дйев вежливо, но настойчиво отклонил: «латнику» достаточно было иметь «броню, защищающую от стрел лука и слабых магических ударов» — что открывало простор для весьма вольных трактовок. В Караэне под луком подразумевался охотничий боевой. Те длинные и толстые, что в свое время принесли с собой лучники с Туманных островов так и остались диковинкой. А охотничий лук… В умелых руках это оружие. Как столовый нож. На практике им тяжело убить человека, надо как-то умело в него попасть, лучше бы неожиданно, со спины. Да и любая броня резко роняет эффективность. Даже на обычных волков и оленей тут предпочитают ходить с арбалетами. Так что лук это практическим самое слабое, что только можно придумать, как критерий для брони. Но щит, меч и шлем были обязательны. В нагрузку требовалось иметь не менее трёх копий для конной сшибки и, естественно, арбалет.
С такими требованиями, уверял Дйев, под мои стяги смогут встать не меньше двух сотен мелких «благородных юношей» с контадо. Прелесть их заключалась в том, что они были относительно независимы от Великих Семей — зачастую это были просто младшие сыновья авторитетных горожан из мелких и неавторитетных городков или зажиточные крестьяне, купившие лошадь скорее для разведения, но и для статуса. И все они мечтали повоевать. Или, как вариант, две недели столоваться, тренироваться и просто весело проводить время вдали от родительского надзора. Даже это было не так уж плохо.
Конечно, Великие Семьи, как я сам видел, могли выставить вдвое большее и куда лучше снаряжённое конное войско из личных дружин. Скорее всего, я наблюдал хорошо если только половину их сил — остальные остались при них, не считая ещё и пеших стражников.
Но даже так — это уже было немало. Полурегулярные две сотни хоть в какой-то степени боеспособности благодаря регулярным военным сборам — да отец Магна бы за такое еще раз брата зарезал.
Тем более что Дйев пару раз намекнул о тысячах «благородных, но недостаточно умелых и вооружённых людей» в ближайших окрестностях Долины Караэна.
Вообще, я совершенно зря откладывал встречу с Дйевом. Было видно: этот человек из другой эпохи.
Он мог бы стать великим патриотом, будь тут настоящие государства. Или стать вождём, будь сейчас времена, когда из Диких Земель перли чудовища сплошным потоком. Вокруг него люди сплотились. Чего уж там, даже я проникся его откровенностью и очевидного желания сделать добро людям, без попыток выискать пользу для себя.
Отчасти мне повезло: он проникся ко мне глубоким уважением. Ведь в глазах общественности я отправился на бой с «Ужасом Непостижимым» — как теперь называли Хтонь — лишь с одним оруженосцем. Смертельно ранил чудовище, получил ранения, но чудовище к утру издохло. Немного обидно, что Гвене даже в легендах места не досталось. Женщина, что с неё взять. Такой уж тут культурный код. Впрочем эта легкая горечь сожаления и о том, что её не досталось мнимого или реально заслуженного места в истории, с лихвой перекрывалось моим сладким как патока удовольствием от криков на улицах:
— Да здравствует Магн Второй, убийца Ужаса Непостижимого!
Я прижал Фанго к стенке и буквально тряс его, выясняя, не он ли это организовал. Крысёныш держался твердо и все отрицал. Если это и в самом глас народа, то почаще бы он так.
Мне оставалось только осторожно выбирать слова, чтобы не разочаровать караэнцов и Дйева. Люди легко верят в то, во что хотят верить.
И я искренне проникся его печалью: многие люди селились почти в Диких Землях из-за бедности, и некому было их защищать. Да и сами Дикие Земли неплохо бы периодически чистить рейдами.
Но моя настоящая цель была проста: заиметь управляемый, достаточно крупный отряд тяжёлой кавалерии — и при этом не разориться на его содержании.
Это всё будет потом. А пока я отправился к Воющему Камню.
Благо, он был недалеко.
Эглантайн сбежала, оставив записку. Сам Воющий Камень оказался расколот. Только корни древнего дерева удерживали скалу от полного обрушения. Рядом зиял широкий провал.
