— Как говорят, на помощь отправляли отряды и многие другие, — Вокула потер виски. — Однако, он сразу отправлял их за море и я не считал это важным… Да и все их армии, что обычно идут за пределы их земель, тоже там. Я думал они просто подчиняют новые земли, а россказни о новом враге лишь… Лишь… Политические игры!
— Вокула, — сказал я и поразился, каким ласковым был мой голос. — Мы позже обсудим что для меня важным. Сейчас меня разбирает любопытство только от одного вопроса. Что за сила на юге, способная уничтожить Золотого Императора и его огромную армию?
Вокула посмотрел на Фанго. Тот хладнокровно выдержал его взгляд. И сказал:
— Я слежу лишь за врагами внутренними и внешними, что нам угрожают прямо сейчас. Я не могу следить за нашими друзьями и теми, кто станет врагом в будущем. Это ваша работа, сеньор.
Вокула, наконец, взял себя в руки. Посмотрел на меня твердым, спокойным взглядом. И сказал:
— Я еще не знаю, сеньор Магн. Прошу простить меня, я ошибся.
Я кивнул. Я сделаю выводы, но позже. Нет смысла его наказывать, он всего один человек. Мне нужны институты. Итвис не может содержать целое министерство международной политики. А вот Караэн, пожалуй, может создать комиссию дипломатии. Надо же с чего-то начинать.
— Прощаю. Выясните все, что сможете, но не в ущерб другой работе. И, прошу вас сеньор Вокула, не забрасывайте гильдию лекарей. Она уже сильно помогает людям, — я помнил его уроки. Человек нуждается в признании его заслуг так же, как конь в ласке. — Сеньор Фанго, полагаю ваши методы принесут результаты нескоро.
Тот немного подумал.
— У меня есть люди в Золотом Городе. Они следят, куда уходят грузы или флотилии с войсками. Но я плачу им за ответы на конкретные вопросы. Не думаю, что они дадут мне много больше, что сказал сеньор Вокула. Разве что примерное количество кораблей отправившихся к южным берегам с припасами и войсками. Для того, чтобы понять что произошло там, нам нужен кто-то другой. Я поищу.
— Не торопитесь, делайте все надежно. Полагаю, вскоре многое мы узнаем от других. От того же дожа Отвина. Вы ведь ведете с ним переписку от моего имени, сеньор Вокула?
— Да сеньор Магн, — кивнул Вокула. — Но спрашивать напрямую я бы не стал…
— Делайте как считаете нужным, — не стал спорить я. Любая информация может быть использована как оружие. Дож возьмет правду и сделает из неё крючок, который потянет нас в нужную ему сторону. Золотая Империя, по общему мнению, не завоевала то же Регентство, только потому, что опасалась объединения против неё сразу всех остальных живых. Перед такой угрозой объединятся не только вечно враждующие между собой Семьи и города Регентства, но даже князья-выборщики Железной Империи. Причем, даже в этом случае, война обещала быть крайне тяжелой. И тут появляется нечто, сумевшее нокаутировать местного чемпиона.
— Сперат, — сказал я. — Напомни мне сегодня попросить Адель помочь мне с ужином для деканов Университета.
Пришло время как следует потрясти Фарида. Мне не нравится, что за краем карты скрывается что-то настолько опасное. И я не имею не малейшего представления, что это вообще такое.
Когда я начинал работать над
Однако постепенно мир Наследника, вопреки первоначальному замыслу, начал сползать из легкого, язвительного приключенческого чтива в нечто большее. В нечто, где герой становится не сильнее, а наоборот — слабее, всё более уязвимым. Даже не телесно, а через чувства: привязанности, друзей, семью. Через всё то, что делает нас людьми. А вызовы, которые я задумывал ещё в начале пути и аккуратно подбрасываю герою, теперь пугают уже и меня. Я знаю, кто и когда примерно умрёт — но знание не приносит утешения, только грусть.
В силу своих когнитивных особенностей, я люблю определённую степень правдоподобия. Возможно, это аутическое расстройство, а может — наоборот, очень человеческая черта: желание, чтобы всё происходящее имело структуру и внутреннюю причину. Я много думаю о том, как могла сложиться та или иная ситуация в моём мире. Почему это так, а не иначе.
Я не думаю, что это особая проблема. Вон даже профессор Толкин в итоге не выдержал и написал
Как я уже однажды признался в комментариях: очень трудно быть умным, когда ты тупой.
