— Я думаю, миллионов тридцать или тридцать пять, — сообщил Гребеник. — У них были совсем новые автобусы. И свои филиалы в Ивано-Франковске и Днепропетровске.
— Может, даже чуть больше, — добавил Гомозков, — миллионов сорок. Так будет точнее.
— У нас нет никаких сведений о продаже компании, — признался Леклерк.
— А почему он должен был сообщать адвокатам о продаже своей компании? — усмехнулся Гомозков. — Это его собственность. Хочет — продает, а не хочет — оставляет у себя. Или ваши законы запрещают продавать свою компанию?
— Вы не совсем понимаете, — вежливо сказал Леклерк. — Дело в том, что мсье Глущенко имел французское гражданство и был обязан сообщать о покупках и продажах такого рода, чтобы платить налоги. Если он получил, кроме полутора миллионов долларов прибыли, еще и сорок миллионов долларов за свою компанию, то налоговые службы нашей страны должны были узнать об этом первыми. Но у нас нет никаких сведений о продаже компании.
— Тогда не знаю, — растерялся Гомозков, — может, он хотел сообщить об этом потом. Или перевести компанию на другое имя. Он иногда так делал.
Дрюмо что-то быстро сказал Леклерку. Тот сразу спросил:
— Вы говорите об акциях металлургической компании в Нижнем Тагиле?
— Да. Он перевел их на другую компанию еще в прошлом году.
— Верно. Но мы считаем, что он не имел права на подобные действия. Нам удалось установить, что это был не перевод акций, а фактическая продажа с тем, чтобы избежать налогов. Он сначала перевел акции в некую фирму, созданную специально для отмывания денег, а затем перепродал их основному владельцу акций. Сумма сделки составляла около ста миллионов долларов, но никакие налоги уплачены не были.
«Кажется, мой родственник был законченным жуликом, — подумал Ринат. — Хотя чего я ожидал? Нельзя сделать такие деньги за несколько лет, это всем понятно».
— Мы проведем комплексную проверку всего имущества погибшего, — сообщил Леклерк, — но в любом случае все налоги должен будет уплатить его наследник. И боюсь, что сумма долга государству будет непомерно высокой.
— Не совсем, — радостно вмешался Плавник. — Дело в том, что это Глущенко был французским гражданином, а мсье Шарипов является российским гражданином, и мы можем применить в данном случае налогов законодательство нашей страны.
— Но он получает наследство французского гражданина, — мягко возразил Леклерк.
Российскими акциями, — еще радостнее сообщил Плавник. — Не забывайте, что мсье Шарипов может отказаться от части акций в пользу другого российского гражданина, и тогда это будет передача прав от одного гражданина нашей страны другому.
— Согласно французскому законодательству, приоритетной является форма наследования, при которой… — начал Леклерк.
— Подождите, — вмешался Ринат, — я уже понял, что нужно будет платить огромные налоги. Но мне кажется, это ваша забота, господа адвокаты, сделать так, чтобы я уплатил как можно меньше. Вы ведь получаете свои проценты именно за свою работу.
— Грубо, но точно, — неодобрительно заметил Плавник. — Я хочу дать вам совет, господин Шарипов. Не нужно никогда так разговаривать со своими адвокатами. Мы ваши друзья, партнеры, если хотите. Ваши основные советчики и защитники ваших интересов. А вы считаете нас нанятыми рабочими, которые должны починить вашу покосившуюся дверь.
— Извините.
— Ничего. По существу вы правы. Наша задача защищать ваши интересы, и мы обязаны сделать все, чтобы вы как можно быстрее получили наследство вашего покойного дяди и заплатили как можно меньше налогов.
Разговор продолжался. Ринат, понявший, что допустил ошибку, огорченно замолчал и больше не вмешивался в разговор. Лишь однажды Гомозков его спросил:
— Что вы думаете делать со своими акциями, когда их получите? Будете продавать? Или работать в совете директоров? Может, назначите собственного управляющего, у вас ведь есть контрольный пакет акций?
— Не знаю, — честно ответил Ринат, — я пока ничего не знаю.
Ужин закончился в половине одиннадцатого. Ринат вышел из ресторана, чувствуя, как у него гудит голова. Оба телохранителя уже ждали его у машины.
— Мы все купили, — сообщил Николай.
— Спасибо. Извините, ребята, что заставил вас ждать.
Он не увидел удивленного лица Николая и усмехнувшегося Анзора. Ринат еще не привык к тому, что его охранники обязаны были ждать патрона, сколько бы времени они ни провели в этом ресторане.
Домой они приехали к одиннадцати. Ребята подняли пакеты наверх, убрали продукты в холодильник. Было заметно, что квартира произвела на них должное впечатление. Договорившись, что они приедут завтра к десяти, оба молодых человека незамедлительно удалились. Ринат прошелся по своей огромной квартире, подошел к окну.
«И зачем мне все это нужно? — вдруг подумал он. — Непонятные встречи, ненужные разговоры, никчемные акции. И ради такой жизни нужно все менять. Может, действительно продать все к чертовой матери и уехать куда-нибудь во Францию?»
