— Может быть. Во время войны все было по-другому. Но при чем тут моя семья?
— Дело в том, что во время войны у вашего дедушки была подруга — Оксана Смолич, которая была с ним с сорок третьего но сорок седьмой год.
— Как вы сказали?
Какое интересное совпадение. Оказывается, его дедушка встречался с женщиной, которую звали Оксаной. И спустя шестьдесят лет Ринат встречался с другой молодой женщиной с таким же именем. Просто мистика. Или случайное совпадение.
— Я очень рад за ту Оксану, но по-прежнему не понимаю, при чем тут моя семья и какое это имеет ко мне отношение?
— У них был ребенок. Девочка. Марина Смолич. Родилась в сорок шестом, в Дрездене. Там базировалась дивизия вашего деда. Вы об этом знали?
— Никогда в жизни не слышал. И, по-моему, мать тоже об этом не знала. Иначе бы она мне рассказала. Значит, у меня есть тетка? Сестра моей матери?
— И не только тетка. В пятьдесят шестом дивизию перебазировали на Дальний Восток, но Оксана не поехала с вашим дедушкой. Она осталась в Германии до пятьдесят девятого года. И вышла замуж за Аркадия Глущенко, майора интендантской службы.
— Вот такая любовь, — разочарованно пробормотал Ринат, взглянув на Диму, — сначала любит боевого генерала, героя, а потом устраивает свою жизнь с интендантом. Нельзя верить женщинам…
— Что вы сказали? — не понял Плавник.
— Ничего. Жаль, что она осталась в Германии. Наверное, там было лучше, чем на Дальнем Востоке…
— Может быть, — согласился адвокат. — Таким образом, в Германии осталась дочь вашего дедушки — Марина Петровна Смолич или Марина Петровна Полищук, если взять по фамилии вашего деда. Они единокровные сестры с вашей матерью. А ваш дедушка познакомился с вашей бабушкой в Киеве, когда приезжал туда навестить своих родителей, и уже через четыре дня сделал предложение вашей бабушке.
— Через три, — машинально заметил Ринат, — они этим очень гордились. И потом они вместе уехали на Дальний Восток. Но моя мама родилась в Киеве, бабушка вернулась через год рожать именно туда.
— Верно. Однако у Оксаны Смолич был еще один сын. И тоже от вашего дедушки.
— Как интересно. Целая династия Полищуков, — вежливо заметил Ринат. Он уже начал терять интерес к этой глупой беседе. Нужно было появляться здесь этим двум иностранцам, чтобы заниматься поисками его родственников, пропавших более полувека назад.
— У вашего дедушки и Оксаны Смолич родился в пятьдесят шестом году еще один ребенок. Это был их сын — Владимир Петрович Полищук, который приходился единокровным братом вашей матери.
— Очень интересно. Значит, моя мать имела еще сестру и брата, то есть моих тетю и дядю. Как жаль, что я об этом не знал.
— Об этом никто не знал. Но Марина Смолич оставила завещание в Монреале, благодаря которому нам удалось установить, что ее брат Владимир тоже был сыном вашего дедушки.
— Ясно. Кажется, раньше таких называли сводными братьями и сестрами.
— Нет, — терпеливо пояснил адвокат, — сводные братья и сестры — это когда их сводят в одну семью разные родители. А единокровные — это дети от одного отца, тогда как единоутробные — это дети одной матери.
Все понятно. — Он незаметно посмотрел на часы. Глупый и никому не нужный разговор. Напрасно они сюда приехали. Но внимательный адвокат заметил, как его гость взглянул на часы. И улыбнулся.
— Дело в том, что ваша тетка, о которой вы никогда не слышали, умерла два года назад в Канаде, — пояснил он.
— Очень сожалею. Значит, из родственников у меня остался только этот Владимир Полищук. Ему сейчас должно быть под пятьдесят.
При этих словах иностранцы снова переглянулись.
— Вашего дяди тоже нет в живых, — сообщил Леклерк.
— Значит, я остался круглым сиротой, — сдерживая смех, сказал Ринат. — Он тоже умер где-то в Канаде?
— Он погиб примерно полгода назад. В вертолете, который прилетел за его семьей. Вместе с ним погибли его супруга и сын.
— Печальная история, — пробормотал Ринат.
Он наконец понял, зачем его позвали.
— Значит, я остался их единственным родственником? — уточнил он. — У них были большие долги? Или осталось какое-то наследство? Старый дедушкин планшет? Или бабушкин сундук? Зачем вообще вы меня сюда позвали?
Адвокат еще раз улыбнулся. Леклерк опять что-то сказал своему коллеге. Все трое с явным интересом смотрели на сидевшего перед ними Рината, разглядывая его как хорошо сохранившийся музейный экспонат. Он нахмурился. Затянувшееся молчание начало его нервировать. И в этот момент Иосиф Борисович поднялся.
