— Для чего? — не понял адвокат. — Я же говорю, что вам нужно поскорее отсюда уехать, а вы еще хотите заехать и в Киев, где вам может угрожать гораздо большая опасность.
— Именно для того, чтобы предотвратить возможные будущие покушения. Я должен понять, почему убили моего дядю и почему начали охотиться на меня.
— Это может быть опасно.
— Возьмем охранников. И не будем больше спорить на эту тему. Я принял решение.
— Вы поедете с такой рукой?
— Да. Но до отъезда я еще хочу встретиться с Гребеником и узнать его предложение.
Плавник тяжело вздохнул и поднялся. Медленно пошел к выходу. Взял свой зонтик.
— Я поеду с вами в Киев, — решил адвокат, — но это просто безумие. И давайте договоримся, что в Киев мы заедем только на один день. И вы не появитесь рядом с особняком Глущенко, где вас могут ждать. Только один день для встречи с Бочковой и родственниками вашего дяди. А потом сразу вылетаем в Париж. Хорошо?
— Согласен, — улыбнулся Ринат, — и не нужно так переживать. Вы же сами сказали, что я первый из ваших «отстреливаемых» клиентов, который остался жив. Это воодушевляет. Может, бог не хочет моей смерти?
— Надеюсь, — согласился Иосиф Борисович, — хотя в таких случаях говорят: «На бога надейся, а сам не плошай». До свидания. Я скажу Тамаре, чтобы она заказала нам билеты в Киев.
Когда он ушел, Ринат вернулся в гостиную и долго сидел перед темным экраном так и не включенного телевизора.
Утром он позвонил Тамаре и попросил назначить встречу с Гребеником в «Асторе». Он не хотел появляться где-нибудь в другом месте. Талгат выслал сразу четверых охранников вместе с Анзором, которые приехали на двух машинах. Это были бронированный «Мерседес» и джип. Было решено, что пока Ринат будет передвигаться именно на таком бронированном «Мерседесе», арендованном в одной охранной фирме. Они приехали в компанию, где их уже ждали. Попова приняла их в своем кабинете. Ринат недовольно нахмурился.
— Почему вы не перебрались в кабинет директора? — поинтересовался он.
— Там идет ремонт и смена мебели, — спокойно сообщила Надежда Анатольевна. — Или вы считаете, что я могла нормально работать в таком претенциозном кабинете?
— Нет, — согласился Ринат. — Вы уступите мне свой кабинет для беседы? Может, мне поискать другую комнату?
Не стоит. Я знаю пределы своей независимости. А вам не советую перегибать палку. Это ваша компания, и все кабинеты тоже ваши. Можете встретиться с вашим компаньоном в моей кабинете. Это нормально. Как ваша рука?
— Спасибо, кажется, ничего страшного. Что у нас с Лондоном?
— Мы собираемся приостановить продажу дома, но, оказывается, есть письмо, подписанное вашим дядей. Он сам собирался продать этот дом. Возможно, хотел купить лучший, но все равно непонятно, мы только в прошлом году сделали ремонт. — И нельзя остановить продажу?
— Пробуем. Но вы пока не вступили в свои права, а фактический владелец дал распоряжение еще несколько месяцев назад, когда был жив. Поэтому нам трудно оспорить это решение. И хотя цена дома очень высокая, уже есть два покупателя. Между прочим, оба из бывшего СССР, один гражданин Израиля, другой бизнесмен из Украины.
— Они кучкуются вместе, — пошутил Ринат.
— Возможно, — согласилась Попова. Раздался звонок ее внутреннего телефона. Она подняла трубку.
— Прибыл ваш компаньон, — сообщила Надежда Анатольевна. — Можете сесть на диван, там удобнее. А я вас оставлю.
Она вышла из кабинета. Ринат прошел к дивану, когда в комнату вошел Игнат Юрьевич Гребеник. На нем был блестящий костюм и небрежно повязанный синий галстук. Верхняя пуговица рубашки была расстегнута.
— Добрый день, — пожал ему здоровую руку Гребенник.
— Здравствуйте, Игнат Юрьевич. Садитесь, пожалуйста. Извините, что принимаю вас в этой компании. Но мое появление сейчас на публике, где-нибудь в ресторане или в другом месте, сразу привлечет журналистов.
— Правильно, — согласился Гребеник, — и не нужно. Как ваша рука, пуля в кость не попала?
— Говорят, что нет. Меня фактически спас мой охранник. Он принял обе пули на себя.
— Какое время страшное! — немного лицемерно вздохнул Гребеник. — Прямо на улице стреляют и убивают людей средь бела дня…
Нехорошо, — согласился Ринат. — Будете что-нибудь пить? Мне, к сожалению, нельзя алкоголь. Может, чай или кофе?
— Спасибо, ничего не нужно. Я хотел поговорить с вами о наших акциях, — осторожно начал Игнат Юрьевич. — Вы, наверное, уже знаете, что контрольный пакет принадлежал вашему покойному дяде.
— Да, мы об этом говорили.
— На самом деле мы создавали нашу компанию втроем. Я, Владимир Аркадьевич и еще один наш знакомый. Это потом к нам присоединился Гомозков. У меня было около двадцати процентов, а остальные были у Владимира Аркадьевича и нашего друга…
— Кажется, его фамилия была Шелагинов? — спросил Ринат, демонстрируя знание предмета.
Гребеник удивленно поднял брови. — Поздравляю, — сказал он, — у вас хорошие адвокаты, если они успели вам все рассказать.
— Мне было интересно узнать все, что касалось моего будущего наследства, — признался Ринат.
