Дверь в комнате была только одна, причем без ручек и петель. Брофи толкнул ее. Дверь едва заметно шевельнулась, но не открылась. Сломать? Он рассмеялся про себя – устоять бы на ногах.
Стены украшали яркие фрески, изображавшие животных: громадную птицу, крокодила, рассеявшихся на ветках обезьян. Брофи посмотрел вверх. Где-то там было солнце, но верхушка каминной трубы в поле зрения не попала. Если бы не рука, он, пожалуй, рискнул бы попытать счастья, вскарабкавшись по трубе.
Итак, он в Физене. В тюрьме. Предал Косарь? Может быть, керифянин для того и шел за ним, чтобы в подходящий момент продать его за хорошие деньги врагам Огндариена?
Снова вспомнился тот осенний день с Беландрой в Зале Окон. Тогда он был дома, в родном городе, там, где его любили. Как давно это было! За последние дни его лишили всего: свободы, надежды, близких людей. Даже штанов не осталось.
Покачав головой, он взял со стола заточенное перо. Хоть какое-то оружие. По крайней мере на один удар хватит. Проверил ящики стола. Все, кроме нижнего, были пусты. В последнем, четвертом, обнаружилась стопка писчей бумаги. Брофи прошел к шкафу, но и там ничего не нашел.
– Я заказала для тебя новую одежду, – произнес голос за спиной.
Брофи повернулся, спрятав перо в кулаке.
Высокая, стройная женщина вошла в комнату с золотым подносом в руках. Определить ее возраст с первого взгляда было невозможно: движениями женщина напоминала Шару, голосом – Бель. Иссиня-черные волосы едва прикрывали уши, что делало ее похожей на мальчишку-воина из Гильдхельда. На шее – золотое ожерелье. Свободное белое платье перехвачено на талии золотой цепью, свисающей до пола и прочерчивающей линию между ног. Материал был прозрачный, и Брофи видел очертания ее бедер. Руки сильные и красивые, кожа гладкая, загорелая.
Над стоявшей на подносе золотой чашей поднимались струйки пара. Незнакомка вошла в комнату не через дверь, а через проем в противоположной стене. Легкое прикосновение руки – и тяжелая плита, повернувшись, запечатала вход, совершенно неразличимый на фоне стены.
Брофи оглянулся – укрыться негде.
Женщина вскинула бровь, настолько черную и идеально ровную, что она казалась нарисованной.
– Собираешься заколоть меня этим? – Она указала взглядом на сжатый кулак. – Или напишешь любовное послание? Предлагаю заколоть. Любовные послания мне изрядно надоели.
Брофи покраснел, но расставаться с пером не спешил. Смущенный, он опустил глаза и покраснел еще сильнее. Ее взгляд проследовал за его, задержался на полпути… Губы дрогнули в полуулыбке.
– Я не… Я…
– Ты не?.. Что не?.. Мы называем это пером. Может быть, прислать писца, чтобы он научил тебя пользоваться этой штукой? Или лучше поэта – похоже, ты не умеешь говорить целыми предложениями?
– Я знаю, что такое перо.
– Вот как? Ну, это уже что-то. – Она помолчала. – Смотреть на тебя приятно, особенно на припухлости в ненужных местах, но вернись-ка лучше в постель.
Брофи взглянул на перо в руке, на женщину, на скрытую в стене дверь, потом положил перо на стол и направился к кровати. Забравшись на платформу, укрылся красным перьевым одеялом. Прежде всего, надо выяснить, как работает потайной механизм. Неплохо бы узнать и что находится по ту сторону двери.
– Я пришла покормить тебя, – объявила незнакомка, – но раз уж ты проснулся, поешь сам.
Ставя чашку ему на колени, она провела пальцем по обнаженному бедру. Брофи взял чашку – женщина убрала руку.
Ложка отсутствовала. Юноша принюхался, осторожно подцепил пальцем немного зеленой кашицы и лизнул.
– В Физендрии гостей не травят – мы пьем их кровь. Полезно для кожи. – Она мило улыбнулась. – Ешь. Завтра я принесу настоящую пищу.
– Так я гость? Или все же пленник? – спросил он, с отвращением глотая странную массу.
Вкус оказался вполне сносный и даже приятный, хотя с примесью горечи, причиной которой было, возможно, какое-то лекарство. Впрочем, проснувшийся мгновенно голод не оставлял другого выбора.
– Сразу видно, что ты никогда не был в физендрийской тюрьме.
Женщина пожала плечами, и тонкая ткань платья колыхнулась на груди.
– Как я уже сказала, скоро у тебя будет новая одежда. К тому времени и силы вернутся.
Брофи уставился на нее с набитым ртом. Она ответила спокойным взглядом.
Он проглотил, открыл было рот, но промолчал.
– Таращиться неприлично. Хочешь задать вопрос, спрашивай.
– Кто ты?
– Меня зовут Оссамир.
Брофи застыл с открытым ртом.
– Оссамир? Вы королева Физендрии?
Женщина усмехнулась.
– Да. Там, откуда ты пришел, мое имя, похоже, вызывает тошноту. – Заметив упавшую на руку капельку зеленого варева, она смахнула ее длинным, покрытым золотым лаком ногтем.
– Извините, – пробормотал он.
– Так-то лучше. Да, я королева Оссамир, единственная супруга Фандира Третьего, короля Физендрии и владыки Южного моря.
Что за нелепость? Неужели его взяли в заложники? И что дальше? Попытаются использовать в борьбе с Огндариеном?
– Позвольте задать вопрос, госпожа?
– А ты, оказывается, умеешь быть вежливым! Это уже лучше. Спрашивай.
– Как я попал сюда?
– Один мой добрый друг попросил позаботиться о тебе.
– Косарь?