– В конце концов Донован обратился к Жакулину Хитрому, печально знаменитому предводителю наемников, называвших себя «разящими молниями». Жакулин разбогател – и покрыл свое имя позором – во время гражданских войн между Верхним и Нижним Керифом, когда он несколько раз менял хозяев, переходя на сторону того, кто обещал большее вознаграждение. И все же Донован поверил человеку с репутацией предателя, заявившему, что он устал от войны. Жакулин хотел жениться, осесть и спокойно проживать нажитое, но у него были определенные обязательства перед своими солдатами. Их ненавидели и презирали на берегах обоих океанов, и ни одно королевство не соглашалось их принять.
– Император тоже отказал этому человеку. Так что без мудрости Огоггима ваш прекрасный город, возможно, и не был бы построен,– заметил Льюлем.
– Нисколько не сомневаюсь, что и мир перестал бы крутиться, если бы император не удерживал столь искусно его ось.
Посланник захихикал и всплеснул руками.
– Хорошо сказано, дочь моя. Хорошо сказано. А теперь, пожалуйста, продолжай.
Процессия уже миновала украшенную золотистыми и красными листьями арку врат Осени и вступила в Зал Окон. Люди рассаживались по периметру огромного амфитеатра. Устремленный ввысь купол изнутри выглядел еще красивее, чем снаружи. Стекло было уложено таким образом, что разные его части по-разному отражали свет в зависимости от времени года. Осенью преобладали золотистый и красный цвета. Зимой Зал наполнялся голубым и серебристым. Весна приносила ярко-желтый и бледно-зеленый. Летом же купол переливался всеми цветами радуги.
Больше всего Шара любила бывать здесь ночью, при лунном свете, когда огромное помещение повисало в темно-синей тени, будто опускалось глубоко под воду.
В середине Зала был выложен круг из бело-голубого мрамора с расставленными на нем восемью каменными сиденьями, а в середине круга темнело отверстие, уходившее к Каменному Сердцу Огндариена, священной палате, где соискатели места в Совете проходили испытание.
Шара знала – однажды туда спустится и Брофи. Спустится и, может быть, не вернется. Она вздохнула.
– Жакулин мог бы завоевать какой-нибудь городок и управлять им силой оружия, но, потратив жизнь на уничтожение, он хотел теперь хоть что-то создать. Донован поверил человеку, которому не верил уже никто, и неожиданно для себя получил вдруг и золото, и армию, и лучшего друга. У Жакулина было четырнадцать жен и сорок детей, а умер он в шестьдесят пять лет с мечом в руке, защищая Огндариен от третьего из многих вторжений. Его отпрыски составили Дом Осени и взяли на себя обязанности по сбору налогов и обороне города.
– Четырнадцать жен? – восхищенно повторил Льюлем.– у меня было только четыре… пока.
Старик искоса взглянул на Шару. Краешек напудренных губ едва заметно дрогнул.
Девушка невольно улыбнулась. Гость из далекой империи определенно пришелся ей по вкусу.
– На постройку акведука, каналов и шлюзов ушло семьдесят пять лет. Доновану Моргеону исполнилось сто тридцать четыре года, когда его перенесли на корабль, совершивший первый переход из Великого океана в Летнее море. Согласно легенде, он умер с улыбкой на лице в момент отплытия.
– Прекрасная история. – Посланник восторженно зааплодировал. – Типично восточная, но тем не менее прекрасная.
– Не все в нашей истории было так же прекрасно. Вот почему городом правят братья и сестры Перемен Года.
– Восемь человек для управления одним городом. На мой взгляд, то же самое, что жена при восьми мужьях.
Шара взглянула на супругу посланника. За все время женщина не только не произнесла ни слова, но и ни разу не подняла глаз. Интересно, как эти двое ведут себя, когда остаются наедине, в постели?
Огромная аудитория притихла, когда через украшенные цветами врата Весны прошла высокая седовласая женщина в зеленом платье.
– Это Джайден, сестра Весны, – шепнула Шара, наклоняясь к старичку. – Факел в ее руке символизирует пропавшего без вести брата Весны.
Джайден разменяла девятый десяток и на встречах Совета частенько засыпала, но знающие люди поговаривали, что ее дряхлость наполовину притворство. Старуха не только сохранила зубы, но и не боялась пускать их в ход.
Вторая женщина с факелом вошла в амфитеатр через вечнозеленые врата Лета. Светловолосая, довольно полная, около пятидесяти. Скромное золотисто-желтое платье. Широкая улыбка придавала ей несколько глуповатый вид.
– Хезел, сестра Лета, – прокомментировала Шара. Следующими были Беландра и Креллис, вошедшие рука об руку через врата Осени. Эта пара неизменно привлекала к себе всеобщее внимание. Брат Осени казался великаном рядом с изящной зеленоглазой красавицей, но именно к ней устремились взгляды собравшихся. От ее красоты захватывало дух. Рыжие волосы как будто горели под лучами солнца.
– Женщина рядом с Креллисом – Беландра, сестра Осени.
– Солнце, должно быть, завидует ее красоте, – заметил Льюлем.
Шара ощутила укол ревности, но избавилась от нее легким выдохом.
– Самая молодая женщина из всех, что прошли испытание Каменным Сердцем. Красота – наименьшая из ее добродетелей.
