Креллис все еще стоял у трона с окровавленным кинжалом в руке. Он мог бы броситься на помощь старшему брату. Мог бы даже погибнуть, пытаясь защитить его. Мог бы помахать перед Фандиром орудием убийства и заявить, что это он расправился с отцом. Мог бы. Но не сделал ничего.
Не обращая внимания на солдат, которые уже тащили Виктериса к двери, Фандир легко поднялся на возвышение. Улыбка словно приклеилась к его лицу. Лицу дурачка, оставившего в дураках других.
Братья посмотрели друг на друга. В тот последний, сладкий миг Креллис еще стоял выше Фандира. Пальцы сжимали рукоятку кинжала. Он мог одним движением перерезать горлу тому, кто пришел отнять у него все. Одно движение, один удар. И пятьдесят мечников изрубили бы его на куски.
– Ты удивил меня, младший брат. Проявил мужество. Сделал то, что не сумел сделать я. А ведь я ненавидел его не меньше. – Он дотронулся до тела носком сапога. – Благодарю тебя. Но я все же остаюсь для тебя старшим братом и жду твоей присяги.
Креллис колебался.
– Преклонишь колено? – Улыбка на лице Фандира слегка поблекла.
– А как же Виктерис?
– Ты же знаешь, что за человек наш брат. С его смертью семья навсегда избавится от проклятия безумия.
– Пусть он безумен, но предан.
Неожиданная доброта Виктериса, проявившаяся в последний год, стала для Креллиса приятным, хоть и непривычным подарком. И чем же он отплатил старшему брату? Тем, что промолчал, когда его вытаскивали из тронного зала.
– А ты? Ты предан? – спросил Фандир.
Креллис знал, сейчас решится все. От ответа зависела его жизнь.
– Кроме безумия, в нашей семье нет ничего. Даже смерть ее не очистит.
Фандир рассмеялся. Он всегда смеялся слишком много. К месту и нет.
– Я вижу, та премиленъкая ученица Виктериса повлияла на тебя, брат. Ты еще никогда не был таким смелым.
Креллис затаил дыхание. Откуда он узнал о Майджери?
– На твоем месте я бы ее не трогал, – едва слышно прошептал он, изо всей силы сжимая рукоять кинжала.
Фандир помахал рукой.
– Не надо так беспокоиться. Майджери в надежном месте. Как и младенец. Твой, полагаю? – Он усмехнулся, обнажив белые зубы, которыми так гордился. – За ней присматривают мои доверенные люди. Сам знаешь, в каком опасном мире мы живем. О своих надо заботиться.
Креллис швырнул кинжал на трон, и красные капли разлетелись по золотой обивке кресла.
– Что ж, по крайней мере, в этом мы согласны.
