По дороге к коменданту мы заскочили в небольшой магазинчик и купили различных сладостей: сгущёнку, шоколад и пряники. К ним я ещё попросил сбор из ароматных трав. Когда всё это складывал в сумку, то меня даже пробило ностальгией.
Стена вымораживала из своих защитников все чувства как добрые, так и злые. Люди становились лишь тенями себя прежних. Постоянный мороз, ветер, снег. Организм всё время требовал сладкого и горячего, что со временем привело к образованию двух основных валют, хорошо, двух с половиной.
В редкий свободный от караула день можно было употребить и горячительного. А если идти в караул, то только чай. Причём не китайский или индийский, нет. Наш. Родовичи собирали травы, варили отвары и поставляли на постоянной основе на Стену безвозмездно. Половина сборов была тонизирующего и укрепляющего действия. Мало кто предпочитал им алкоголь. Ведь на Стене любая, даже минимальная, прибавка к жизненным силам могла однажды спасти жизнь. За годы привычка пить сборы въедалась намертво, выделяя настоящих боевых магов от парадно-выходных.
Дверь с табличкой «Мартынов Михаил Юрьевич» мы обнаружили в самом дальнем углу первого этажа среди технических помещений. Перед тем как постучать я осмотрел нас с Костей. Одежда в порядке. Шнурки завязаны, все пуговицы застёгнуты, волосы уложены. Дав знак Косте молчать, я трижды постучал в дверь и отворил её, чётко обратившись:
— Здравия желаем, господин комендант общежития боевого факультета Всероссийской Академии Магии имени Христофорова Емельяна Рюриковича. Разрешите обратиться?
За дверью обнаружился довольно обширный кабинет, заваленный бумагами и ящиками с документацией. Более-менее свободный кусок был между рабочим столом и окном. У последнего и стоял комендант общежития.
— Можно Машку за ляжку, а к старшему по званию следует обращаться… — на автомате начал он отвечать, видимо, не первый раз за этот долгий день, но вовремя остановился. Осмыслив услышанное, он отвернулся от окна и уставился на нас с прищуром, словно решал сожрать нас сразу или дождаться обеда. — Разрешаю, курсанты…
— Курсант фон Аден и курсант Жердев.
— И что понадобилась курсантам вон Аден и Жердеву? — спросил Мартынов, тяжело вздыхая. — Опять душевая кабина узковата? Или ниша для герба низковата?
— Никак нет, господин комендант общежития боевого факультета… — снова начал было я обращаться к Мартынову по уставу, но тот замахал руками, прерывая меня.
— В стенах академии можно сократить до господин комендант общежития.
— Есть сократить до господин комендант общежития, — всё так же вытянувшись во фрунт, отчеканил я. — Мы не из этих, — Костя за моей спиной хмыкнул, а я указал глазами на верхние этажи, где сейчас происходило побоище за комфорт. — Мы нормальные. Вообще познакомиться зашли, — я прошёл внутрь, к столу, Костя же тоже вошел в кабинет и прикрыл за собой дверь. — Отец говорит, что на новом месте службы всегда необходимо знакомиться с людьми, от которых зависит твоя жизнь. Вот мы здесь.
Мартынов не то чтобы подобрел, скорее, насторожился. Прищурился и окинул меня пристальным взглядом.
— А кто у нас отец?
— Борис фон Аден, командир гвардии в Горном, ранг Ярый, — отчеканил я и тут же поправился, — с недавних пор барон фон Аден, если это имеет какое-то значение для столицы.
— С чем, говоришь, пришёл? — поинтересовался Мартынов, завершив осмотр.
Я достал из сумки одну из пузатых маминых бутылок и выставил на стол.
— Знаешь что, — комендант моментально растерял все зачатки расположения. — Идите-ка вы со своей алкашкой подальше.
— Обижаете, господин комендант общежития. Это бальзам от Рароговых, — не моргнув, ответил я. — Пригодится в дни январских вьюг. А основные-то подарки вот: сгущёнка, шоколад, баранки, пряники. И травяной сбор, — я уже видел, как он с расширенными глазами поворачивается обратно. — Липовый, кстати, очень вкусный, изнутри все потроха прогревает, если вдруг озноб охватит.
Михаил Юрьевич, заметно прихрамывая, подошёл к столу и воззрился на то, что я вытащил из сумки. Судя по его взгляду, я угадал, что нужно брать.
— Теперь вижу, что к службе имеешь отношение, — он ещё раз оглядел меня и взгляд остановился на косе. — Из тохаров?
— Так точно, — кивнул я. — Из тохаров. Три поколения семьи служит в Горном. Я после учёбы собираюсь продолжить традицию.
Наш заход к коменданту был бы совершеннейшей авантюрой, если бы не ещё одна традиция со Стены. Получатель всегда угощал дарителя принесёнными вкусностями. Оптимисты видели в этом соблюдение древних законов гостеприимства, реалисты же перестраховывались, чтобы их, не дай боги, не отравили от щедрот чужой души.
Мартынов на пару секунд задумался, а после похромал к шкафу, откинув пачки документов с пути. Створка старого посудного серванта скрипнула, явив миру старенький самовар. Решившись разделить с нами еду, Мартынов перестал быть старшим по званию, а стал гостеприимным хозяином. Смена социальной роли стала заметна почти сразу.
