— Не рано ли? — Вяземский действительно казался расстроенным. — Может быть, дождёмся, пока слякоть и холод будут, а? А то это больше на турпоход будет похоже, чем на марш-бросок и закаливание в полевых условиях.
— Глеб Иванович, дорогой, — Иван Васильевич вдруг подался вперёд и скорчил скорбную физиономию. — Я уволиться хочу, а не расстрела за то, что пара князьков не вернётся назад, понимаешь? — но тут он ехидно ухмыльнулся и снова откинулся на кресле. — Ты же видишь, какой контингент. Человек десять и в огонь, и в воду, а остальным хватит пару дней жопой на голой земле поспать, и они уже к маме на ручки запросятся.
— К сожалению, это так, — ответил Вяземский.
— И не забывай, — Бутурлин взял ручку и измарал документ, который мозолил ему глаза всё это время, — без своей хвалёной магии они быстро почувствуют себя ничтожеством. А нам другого и не надо. Калечить — это прерогатива исключительно Бабичевой. А мы закаляем дух и даём представление о службе. Доподлинное.
— Всё понял, — Глеб Иванович поднялся с кресла. — Какие-нибудь распоряжения будут?
— Вроде бы нет, — ответил Бутурлин, с грустью глядя на стопки бумаг, но затем оживился. — Хотя, если вдруг будет такая возможность… попробуй узнать, кто из наших пробудил капище.
— Будет сделано, — ответил Вяземский и вышел из кабинета.
Убедившись, что опасность моей сестре больше не угрожает, я поспешил вернуться к занятиям. Но не успел выйти в коридор, как услышал шаги за спиной, после чего меня схватили за рукав и прижали к стене.
Надо мной возвышалась Аграфена Петровна с выражением подозрительности на лице.
— А расскажи-ка мне, мил друг, откуда у тебя на груди ошмётки тёмной магии? — произнесла она тихо, чтобы её слова не донеслись больше ни до кого, но при этом достаточно напористо, чтобы понять: лжи она не потерпит. — Остатки какого-то ритуала, или боевое?
— Боевое, — ответил я, не задумываясь, так как она готова была услышать эту версию, а я готов был поверить в неё, как в правдивую. — Буквально накануне приезда в столицу, в Горном, откуда я родом, был прорыв демонов. Нескольким тварям удалось прорваться к капищу неподалёку от города. А там как раз была моя мать. Я подоспел во время битвы и получил чем-то в грудь. Мать подлечила — она из Рароговых, но, видимо, что-то осталось.
Медленно, словно ещё анализировала мои слова, Бабичева отпустила меня и сделала полшага назад, освобождая моё личное пространство.
— Но мать, судя по всему, не лекарь, да? — уточнила она, разглядывая видимое ей тёмное пятно. — Очень уж снято непрофессионально.
— Нет, не лекарь, — ответил я. — Огневик. Я, честно говоря, даже не знал, что что-то осталось. Думал, всё убрали. Не ощущал никаких последствий.
— Ну-ну, — задумчиво произнесла Аграфена Петровна. — Ладно, зайди ко мне после занятий, я нейтрализую остатки, — резюмировала она, а потом аккуратно потянулась к моей груди, но в последний момент отвела руку. — Да, лучше после занятий. А то мне ещё кучу пальцев ломать.
Нашу группу уже собрал куратор Вяземский. Меня ждать не собирались, хотели кого-нибудь послать, чтобы меня оповестили позже, но я наткнулся на наших в коридоре первого этажа.
— Фон Аден, — Глеб Иванович сделал знак всем остановиться. — Как здоровье сестры? — поинтересовался он, причём я видел, но спрашивает он не для галочки.
— Благодаря Аграфене Петровне всё замечательно, — ответил я и увидел, как у Льва и Николая сморщились лица от одного имени преподавательницы. — Небольшая восстанавливающая терапия, и Ада будет на ногах. Обещают, что будет ещё краше, чем прежде.
— Отлично, — кивнул Вяземский. — Мы как раз идём в спортзал для отработки навыков боя, присоединяйся.
Я занял своё привычное уже место между Костей и Тагаем, предвкушая хороший магический бой. Всё-таки магам надо практиковаться не меньше, чем любым другим профессионалам.
Но тут Глеб Иванович всем нам преподнёс сюрприз.
— Сегодня у нас состоятся занятия по боевой немагической, — он подчеркнул это слово, — подготовке. Ещё раз: сегодня мы будем отрабатывать обычный контактный бой.
— Мы что, крестьяне что ли какие-то, ногами-то махать? — возмутился Голицын, а Толстой согласно закивал головой. — У нас магия есть, чтобы противостоять угрозам!
— Всё так, курсант Голицын, — холодно проговорил Вяземский. — Вот только по последним данным, поступающим нам со Стены, у демонов начали появляться некие подобия артефактов, которые, срабатывая, отрезают доступ к магии на какой-то период. Самый продолжительный был зафиксирован в пределах пяти минут. Но эти пять минут ещё пережить надо, не так ли? Вот мы с вами и попробуем это сделать.
А я вспомнил, что действительно ходили слухи, что демоны научились как-то вырубать нашу магию. У некоторых сильных магов их сила не срабатывала в присутствии определённых видов демонов. Но как-то доказать или опровергнуть эту теорию так и не удалось. Однако мы всегда были готовы к тому, что наша сила окажется бесполезной при очередном прорыве и придётся убивать демонов подручными средствами.
