— Зачем? — зло сверкнул глазами маг земли.
— Затем, что ты нам еще нужен со своим резервом. Рано под ноль решил опустошиться, — строго возразил я. — Схватка, может, и закончилась, но битва ещё нет.
Костя, вставший было в боевую стойку, вдруг распрямился и осуждающе оглядел нас.
— Ну и что это такое? А мне оставить? — он всплеснул руками.
Мы нервно рассмеялись от абсурдности ситуации, что выглядело дико в нынешних условиях. Но отчего-то на душе стало чуточку легче после этого. А вот те наши ребята, которые только что избежали смерти, смотрели на нас, как на идиотов. Мол, как можно ржать в такой ситуации?
Голицын наморозил щит поверх барахтающихся демонов, делая дорогу более-менее безопасной.
— Поднимайтесь наверх! — крикнул я курсантам и их сопровождающим. — Там ещё две пятёрки и куратор Собакин.
При фамилии Собакина воодушевились все спасённые. Курсанты надеялись снять блокираторы, а стража сдать проблемных курсантов с рук на руки и снять с себя излишнюю ответственность.
Вот только наверху всех их постигло одинаковое разочарование. Перемещения не пошли Собакину на пользу, ему стало хуже, не говоря уже об остальных раненых. На Павлова было больно смотреть. Он сам скорее напоминал оживший труп, но всё пытался хоть как-то помочь.
— Какая оперативная обстановка? — поинтересовался я у бойцов, как только Толстой закрыл спуск внутрь стены. — Где остальные курсанты?
Дозорные переглянулись. Они явно не ожидали подобных вопросов от сопливого курсанта. Отвечать они не собирались, то и дело косясь на тела Собакина и ещё двух раненых. Меня их молчание не устраивало.
— Доложить оперативную обстановку! — рявкнул я командным голосом, заставляя тех вздрогнуть. — Какие участки Стены пали? Какие удалось запечатать?
— Ваша благородь, неча так орать, не глухие мы, — рискнул ответить один из них. — Техники мы из прошлой смены. Остались, потому как не сменили нас. Не гренадёры мы. Сказали барских детей с экскурсией по Стене выгулять, а тут эти… Защищали, как могли, уж думали всё… А тут вы!
Остальные, кажется, только сейчас начали осознавать, в какой заднице мы оказались. Среди нас не было ни одного боевого офицера. Себя в расчёт я не брал, мой временный авторитет сейчас зиждился на уверенности в себе и подробных обоснованиях что и почему нужно делать, чтобы повысить наши шансы выжить.
— Неужто ни одного гренадёра на всю Стену не осталось? — тихо спросила себе под нос Радмила, но в тишине её услышали все.
— Были, — отозвался кто-то из спасённой группы, — двое. Они нас с техниками наверх и отправили пробираться. Сказали, там безопасней. А мы подумали, что не хотим задницы морозить, и по минус второму уровню пошли. Доходились…
— Значит так, — тяжело выдохнул я, — все уходим в самую крайнюю башню. Она примыкает к горе. Там всегда должны быть дублирующие тоннели на другую сторону перевала. По дороге сделаем вылазку с Собакиным на капище. Если подлечим его, то есть вероятность снять ещё несколько блокираторов, а то и все.
— Поможете тащить раненых, — обратился я к техникам не с просьбой, а скорее с мягким приказом.
Те кивнули без возражений и принялись мастерить из подручных средств носилки.
— Почему не в лагерь? — спросил кто-то из нашей группы, из тех, кого мы только что спасли.
Я сначала даже отвечать не хотел. Только что ведь всё объяснил. Но потом понял, что они сейчас как дети. Паника напрочь отрезала у них здравое мышление. Поэтому мне придётся выступить в роли дятла и вдолбить им простые истины в мозг ради их же выживания.
— Туда соваться опасно, там прорыв. Минимум два участка Стены пало. Внутри группы демонов. Мы уходим на максимальное доступное безопасное расстояние, чтобы организовать оборону нашей группы. Ясно?
В этот момент шарахнул новый взрыв. На этот раз он был невероятно сильным. Сильнее предыдущих всех вместе взятых. Большую часть курсантов повалило на пол. Некоторые даже прикрыли головы руками.
— На что похоже по мощности? — спросил я у техников. Уж они-то должны были знать нормативы использования взрывчатых веществ и артефактов в случае непредвиденных ситуаций, вроде нашей.
— Скорее всего, принудительные обвалы ходов, — пожал плечами самый разговорчивый из них. — По инструкции в центральных тоннелях, ведущих к штабу и телеграфистам, заложены артефакты подрыва последнего шанса.
Таких тонкостей я не знал. Как говорится, век живи, век учись.
— Отставить панику, — вновь принялся я раздавать указания, — разбились по двое. Курсанты в блокираторах в санитарах, все с доступом к силам — в обороне. Санитары меняются каждые пятнадцать минут. Пошли! Пошли! Пошли!
И мы раненной гусеницей двинулись по вершине Стены. Как оказалось, правильно сделали, потому что через два часа и две пустующие, но чистые от крови башни увидели всех остальных. Там собрались курсанты, остатки гренадёров и даже несколько техников.
Они смотрели на нас, потом на раненных, и глаза их раскрывались всё шире и шире. Кажется, нас уже не ожидали увидеть живыми.
