— Здравия желаю, — сказал он и отдал честь аристократу. — Вы просили доложить, если будут новости о фон Адене.
— Говори, — сказал Зорич и увидел тревогу в глазах дочери.
— Фон Аден при смерти, ваше сиятельство.
Больше всего сейчас я хотел отдохнуть. Лечь на что-нибудь горизонтальное и проспать часов двенадцать-пятнадцать. Но, к сожалению, этой возможности я был лишён. Толком не дав отдохнуть, нас потащили на допрос.
Происходило это мероприятие в потоковом режиме. В комнате, которая раньше предназначалась для командирского состава, стояли три стола. И за каждым сидел дознаватель из Тайного сыска.
Как я понял, вопросы ко всем были практически одинаковые, хотя, когда я сел напротив дознавателя, тот поинтересовался:
— Виктор фон Аден?
— Да, — ответил я, чувствуя, как слабость всё сильнее разливается по телу.
— Скажите, вы видели, как появились демоны? — спросил он и приготовился записывать.
За соседними столами сидели Костя и Тагай. И им задали тот же вопрос.
Видели? Конечно, мы видели. Вспышка телепорта и легион демонов на площадке. Юлить я не собирался, потому что незачем. Единственный момент, который мне хотелось бы обойти стороной, я не хотел подставлять Бутурлина. Понятно, что сейчас все шишки посыплются именно на него. Но это будет не из-за моих показаний.
— Видели, — ответил я коротко.
А в груди в этот момент всё сильнее и сильнее разгоралось пламя, которое я почему-то не мог потушить. Резерв не восстанавливался.
— Что вы видели? — уточнил дознаватель.
— Видели, как легион демонов появился на телепортационной площадке, а потом они разбежались по окрестности, — проговорил я, понимая, что с каждым словом отвечать мне всё сложнее и сложнее.
И что это такое? Я приложил руку к груди и потёр её. Показалось, что стало легче. Я оглядел закопчённые стены, безликую обстановку возле них, незапоминающиеся лица следователей… И мне показалось, что реальность немного поплыла куда-то вбок.
— То есть вы видели, как демоны телепортировались? — спросил тот, что сидел передо мной.
— Да, — сказал я, не вдаваясь в подробности. Сил на них просто не было.
Мне казалось, что и голос уже не мой. Как-то странно всё это было.
— Почему решили взять командование на себя? — видимо, дознаватель решил перейти к следующей группе вопросов. — Были к этому какие-то предпосылки?
— У меня отец и брат отправляются на Стену из Горного при каждом прорыве, — я пытался говорить чётко и коротко, но мне казалось, что слова расплываются, вместе с тем всё горячее становилось в груди. — Я себе отчётливо представляю, какие действия и в каком порядке нужно предпринимать во время прорыва. Больше в нашей группе подобными знаниями никто не обладал.
— Хорошо, — кивнул следователь и что-то записал. — Продолжим.
Мне стало не хватать воздуха, а перед глазами поплыли тёмные круги. Паршиво дело! Я так и до конца допроса не досижу. Позорно грохнусь прям тут. Может, попробовать поторопить его?
— Да, давайте, — кивнул я, и от этого движения закружилась голова.
— Сколько раз встречались с демонами? — спросил человек напротив меня, а у меня сложилось впечатление, что он говорит с эффектом эха.
Я посмотрел в сторону и увидел, что Костя тоже косится на меня. Так видно, что мне не очень хорошо?
— Три? — уж не знаю, почему, но у меня получилась вопросительная интонация.
— Это я вас спрашиваю, — усмехнулся дознаватель, а потом, кажется, увидел, что мне не очень хорошо. — Воды?
— Да, пожалуйста, — ответил я, понимая, что свет в комнате стал тусклее.
Вода оказалась прохладной и очень вкусной. Я выпил весь стакан залпом, и мне немного полегчало. Только боль в груди усилилась.
— Почему с вами не было сопровождения из гренадёров? — спросил следователь.
Ага, вот они те самые вопросы, которые предназначены, чтобы подкопаться под Бутурлина.
— Данные причины мне не известны, — ответил я и почувствовал странную горечь во рту. — Но могу предположить, что гренадёры не были готовы.
— И ваш начальник пустил вас одних, — дознаватель приподнял бровь.
— Наша задача не предполагала встречи с демонами, — отчеканил я, хотя слова снова начали растягиваться в моём восприятии, словно я специально замедлялся. — Более того, это был просто пример патрулирования, о котором лично я имел понимание. Ничего опасного в том, чтобы отправить курсантов в патруль на тыловом участке, не вижу.
— Ну это уж вы нам позвольте решать, — улыбнулся дознаватель и всмотрелся в меня. — Вам плохо? Задело в битве? Вызвать лекаря?
Я покачал головой.
— Нормально, — ответил я, — продолжаем.
И тут моё упрямство меня всё-таки подвело. Боль в груди внезапно разлилась по всему туловищу, словно снесла дамбу на своём пути. В ушах появился и мгновенно усилился шум. Да так мощно, что я уже едва мог расслышать, что мне говорят. В глазах потемнело.
Последнее, что я увидел, как на меня с тревогой косится Костя.
— Как вы сняли браслет? — спросил меня дознаватель, и вот этот вопрос я каким-то чудом услышал.
Но ответить уже не успел, потому что потерял сознание и, кажется, упал со стула.
Я знал, где нахожусь. Уже был тут однажды. Когда умер.
