— А чего там у вас в Горном-то было? — Тагай решил перевести тему, чтобы избежать неловкого молчания. — Говорят, прям какое-то шоу. Хотя другие утверждают, что просто измена.
— Языки бы таким говорливым вырвать и самих туда хоть на четверть часа отправить, — проговорил я, растянувшись на кровати и глядя на друзей, устроившихся в ногах. — Двенадцать легионов демонов на нас шло. А нас было — тысяч пять гарнизона, ещё тысячи две родовичей, ну и так, по мелочи. А Стены не было! И мы выстояли, смяли этих шавок, вчистую раскатали.
— Двенадцать легионов⁈ — с явно не верящим мне выражением лица переспросил Тагай. — Кажется, кто-то потихоньку начал заливать?
— И три легиона он лично, — решил подыграть другу Костя. — Одной левой. Она, кстати, как будто бы больше накачана.
— Так, спокойно, — сказал я. — Демонов и правда было очень много. Сколько точно — не знаю. Но десять легионов — это как минимум. Там люди реально собой жертвовали, так что хватит ржать, как кони! Имейте уважение!
Оба моих друга вмиг потупились и сделали серьёзные лица. Но Тагай всё-таки не выдержал.
— А, говорят, там маги были, — он вскинул взгляд на меня, но тут же отвёл в окно. — Это правда? — потом понял, что что-то не договорил и добавил: — демоны-маги.
— Ты же знаешь, — я тяжело вздохнул, — что демонов магов не бывает, — я запустил пятерню в волосы и подровнял их до косы, после чего добавил: — а всем, кто считает иначе, я подписку о неразглашении дал.
Ребятам понадобилась целая минута, чтобы понять, на что именно я им намекнул.
— Так значит, да? — шипящим шёпотом проговорил Тагай.
Я приложил палец к губам, показывая, что не собираюсь говорить на эту тему.
— Говорю же, — пояснил я, — подписка о неразглашении!
— Ну ладно, — Тагай почему-то завёлся. — Не можешь говорить, то хоть кивни. Ну или моргни.
И тут я понял, что мне устроят натуральный допрос. И не ошибся. Но больше смеялся с ребят, чем переживал.
— Были демоны-маги? — первое, что спросил Тагай.
Я даже не кивнул, а просто сделал движение ресницами вниз.
— Ё-ма! — буквально взревел он. — Блин! А сколько их было?
Я развёл руками, показывая, что это не укладывается в концепцию «да/нет». Никаких конкретных сведений я выдавать не мог, не имел права.
— Ну ладно, — Тагая было уже не остановить, — сколько их было?
Я покачал головой, мол, ты совсем рехнулся?
— Один? — начал допытывать меня друг, я снова качнул головой. — Два? Три? Четыре?
— Слушай, тебе делать нечего⁈ — взорвался я. — Откуда я знаю-то? — но это не был не гневный взрыв, скорее, гневливый. — Давай спрашивай уже по существу, а не хрен знает что! У меня скоро тик начнётся.
Ребята расхохотались, да и я не удержался тоже.
Но потом Костя одёрнул Тагая, а сам как-то странно посмотрел на меня и спросил:
— А мама-то чего? Сильно пострадала? — и мне его вопрос в атмосфере наших всех отношений показался, насколько неуместным, настолько и слишком личным, настолько что его никто больше и не смог бы задать. — Она поправится?
Гориславу, если я не ошибаюсь, Костя видел однажды или дважды. Не более того. Но тут я понял, что никогда не то чтобы не видел, никогда не слышал про его мать. И тут у меня прокрался холодок в сердце.
— Не знаю, — ответил я честно. — Пострадала серьёзно. Там иначе и не могло быть. Все наваливали от души. Она тоже. Теперь лежит без сознания. Что сделали? Отвезли к капищу. Надеемся, что поможет. Это её капище, рабочее. Она — его проводник, так что есть надежда, — и всё же я понимал, что пытаюсь успокоить и себя, и ребят, потому что конкретно с этим случаем было что-то не то.
Мы все втроём замолчали. Но тут нам в дверь постучали.
— Да, — откликнулся Костя, стоявший ближе всего к двери.
— Письмо Жердеву, — откликнулся посыльный из-за двери. — У коменданта лежит.
— Выкуп! — крикнул нам Костя и умчался за письмом.
Самое интересное, что он оказался прав. Письмо оказалось от его отца. Тот сообщал, что набрал необходимую сумму для выкупа скорлупы скорпииды.
— Ну, заживём, — с широкой улыбкой сообщил нам Костя.
Фойе банка казалось тёмным после яркого света улицы. Но стоило глазам привыкнуть, как нас окутало ощущение надёжности. Над оформлением явно работали ребята, которые понимали толк в своём деле.
Стены пастельных тонов, перемежающиеся зелёными вставками. Но оттенки зелёного — спокойные, неяркие. Того же цвета и абажуры на торшерах, расставленных в нишах. После кричащей яркости на улице, в помещении банка можно было себя почувствовать почти как дома. При том ещё и под защитой.
— Слушаю, вас, молодые люди, — обратился к нам служащий, причём, кажется, тот же самый, который помогал нам оформлять ячейку для хранения. — Депозит? Сделка?
— Фон Аден моя фамилия, — ответил я. — Со мной Жердев и Добромыслов. У нас с господином Жердевым забронирован отдельный кабинет для проведения сделки с участием банковского депозита.
— Да-да, конечно, — мгновенно кивнул служащий, хотя могу поклясться, что он сразу же нас узнал. — Проходите за мной.
