— Можете, — ректор снова изменился, и теперь в нём проглядывал самый натуральный делец. — До нас, знаете ли, дошли слухи о редких эликсирах Рароговых, которые вы использовали при отражении атаки демонов и обороне Горного. Так вот нам бы они тоже не помешали на крайний случай. С одной стороны, и запас карман не тянет, а с другой, в свете известных вам событий в Коктау, это сильно повысило бы обороноспособность наших студентов.
— Хорошо, — кивнул отец. — Я поговорю с Креславом Рароговым, похлопочу о вашей просьбе и обязательно сообщу ответ.
— В таком случае я жду вашего ответа, — снова блеснул очками Владимир Ильич. — И сообщу свой. В случае положительного решения у девочки будет месяц на подготовку к тестам.
На том и порешили, а наш разговор в опалённом круге закончился. Я же прикинул, что медленно, но уверенно начинаю опаздывать на назначенную мне встречу.
Пока отец с братом пошли к Аде, чтобы как-то успокоить её и обсудить теоретическую возможность перевода на боевой факультет, я рванул к Путилину. Сподручней бы мне было, конечно, сразу в «Националь», но я решил, что обещания надо выполнять и это гораздо важнее даже очной встречи с высшим демоном.
Аркадия Ивановича удалось перехватить буквально на выходе из кабинета. Причём, выглядел он так, словно победил тяжёлую болезнь и сейчас ликовал из последних сил.
Глянув на меня буквально вскользь, он пригласил к себе. И, кажется, я понял, чем обуславливалось его состояние и настроение. Он, наконец-то разобрался в кабинете, и теперь тут царил абсолютно аскетический порядок, которому мог позавидовать любой офицер.
Каждая бумажка лежала на своём месте, да и, в целом, никаких излишеств. Узкий кабинет, чисто вымытое окно, два сверкающих чистотой шкафа для бумаг. Один стул хозяйский и пара для посетителей.
— Слушаю, Виктор, — сказал Путилин, глядя на меня с таким видом, словно я ему принёс очередную головную боль. Впрочем, в каком-то смысле, возможно, так оно и было. — Что-то стряслось?
Я оглядел себя и понял, что последствия огненной битвы и вспышки сестры по большому счёту никуда не делись, хоть были и гораздо меньше того, что могло бы вообще быть. Все же не зря форму саму по себе считали защитным артефактом.
— Вы просили предупреждать о неотложных отлучках из академии, так вот я вас держу в курсе. В девять вечера в ресторане «Националь» меня ждёт посол Австро-Венгерской империи.
Путилин от такого заявления сел, облокотился на стол локтем и подпёр кулаком щёку, глядя на меня.
— Ты хоть понимаешь, что одно это заявление делает тебя объектом пристального внимания для Тайного сыска и контрразведки? — проговорил он, не спуская с меня взгляда. — Тебя там вербовать что ли собрались? И ты так спокойно об этом говоришь?
— Если вдруг соберутся вербовать, обязательно сообщу, — отчеканил я, чем вызвал скептическую улыбку у Аркадия Ивановича, но тем не менее, продолжил: — На деле же, никак нет. На балу произошёл досадный инцидент. Спасали императрицу, набили посольское лицо, затем немного подкоптили, испортили камзол, а уж только потом разобрались… Как будущий офицер я предложил загладить вину попойкой. Посол предложение принял и позвал в «Националь».
Путилин скривился, но, скорее всего, потому, что старался сдержать смех. Но при этом ему приходилось был максимально сосредоточенным и серьёзным.
— Ты цены-то в «Национале» видел? — спросил он, и вот это было уже на полном серьёзе. — Разоришься же, пока посла куражить будешь. А там ещё и без поклонниц лёгких денег не обойдётся.
— Да я, собственно, при деньгах, — мне такое было и самому в новинку, но зато с деньгами и правда проблем нынче не было. По крайней мере, как у некоторых. — Счёт имею в «Первом имперском». Да и вообще не из нищих родов.
— Эх, — вздохнул Путилин. — Не умеешь ты, Виктор, без приключений. Но так и быть, сегодня добро даю. Но после возвращения отчитаться, что сам жив, посол жив, а лучше здоров.
— Есть отчитаться по возвращении, — ответил я и звонко стукнул каблуком о каблук.
Я успел вовремя. Даже без двух минут девять. Единственное, что мне не удалось, — это переодеться, поэтому мой внешний вид всё-таки оставлял желать лучшего. Впрочем, несмотря на то что Джузеппе сменил верхнюю одежду, сам он тоже всё ещё был весьма потрёпан.
Метрдотель, конечно, едва заметно поморщился, но, в целом, сделал вид, что ничего не заметил, особенно, когда увидел свежую медаль.
— Рад видеть вас, юноша, — произнёс Джузеппе, когда я сел напротив него. — Только несильно смотрите поверх моей головы, а то вы меня немного смущаете.
— Мы вроде на «ты», — сказал я, но всё-таки оторвал взгляд от рогов, которые в этом помещении видно было только мне. — Как поговорили?
— Тише, прошу, — улыбнулся мне Росси. — Не тут и не сейчас. Ешь, пей, веселись. Я что-то совсем не подумал, что тут нельзя будет поговорить.
