— Теперь у меня вопрос к артефакторам, — перешёл он к следующему участнику. — Павел Егорович, — обратился он к декану факультета артефакторики, — могло ли наличие какого-либо артефакта вызвать подобную реакцию у курсанта? Могут ли артефакты вступить резонанс с капищем? Есть ли данные о том, какие артефакты находились у Виктора фон Адена при себе на момент освоения медитативных практик?
— Простите, — подняла руку Аграфена Петровна и Владимир Ильич кивнул ей. — Я знаю, что у него есть браслет от матери. Это специальный защитный артефакт рода Рароговых. Прошлый браслет распался, когда этого парня вытаскивали с того света. А в этот раз он остался целым. То есть ничего не понятно. Получается, защита не сработала.
Путилин тоже взял слово, извинившись перед коллегой-артефактором.
— Я должен упомянуть, — сказал он, — что курсант фон Аден всегда носил с собой некий камень-артефакт, который помогал ему восстанавливать источник и чинить магические каналы. На занятиях он никогда с ним не расставался. Это такой камень, размером примерно с ладонь, напоминает форму яйца, а по сути — батарейка.
— Очень интересно, — проговорил Павел Егорович Тынянский, декан факультета по изучению и производству артефактов. — Если нам дадут возможность изучить этот камень, мы обязательно разберёмся, могло ли от него исходить воздействие или конфликт сил. Без изучения артефакта, естественно, мы ничего сказать не можем. Мы должны посмотреть, изучить — тогда выскажемся.
— Я вас понял, — сказал ректор, разрешая Павлу Егоровичу сесть обратно. — С этим вопросом мы обязательно разберёмся. Разрешение я вам выпишу сразу же после собрания. Подойдите, пожалуйста, ко мне, когда всё закончится.
— Следующий вопрос у меня к факультету зельеварения, — продолжил он, обращаясь к декану. — Мария Анатольевна, смотрите, какое дело: парня последние два месяца пичкали алхимией сверх всяких возможных мер со всех сторон. Может ли это иметь накопительный эффект? И дать такой результат, при котором абсолютно здоровое тело внезапно перестает функционировать? Останавливается сердце, и человека нет. Всё! Причём, по свидетельствам некоторых, в нём не хватало той части сущности, которую мы называем душой.
Романов на несколько секунд взял паузу, чтобы подобрать слова.
— Просто мы сейчас должны со всех сторон рассмотреть ситуацию и не исключать никаких возможностей, — заключил ректор.
Мария Анатольевна фон Браун задумалась.
— Знаете, что, — сказала она, — те зелья и та алхимия, которые используются в империи, по крайней мере легально, не могут причинить вреда здоровью даже в различных конфигурациях. Это я вам просто гарантирую. У нас специально все зелья разрабатываются таким образом, чтобы не конфликтовать между собой, — женщина сделала небольшую паузу и добавила: — Другое дело, если он принимал что-то запрещённое.
Слова попросил Иван Васильевич Бутурлин.
— Да, говорите, пожалуйста, — разрешил ректор.
— Дело в том, — пробасил Бутурлин, — что ходили такие слухи, мол, при обороне Горного использовалась алхимия и зелья личного производства Рароговых. Эти зелья вне общего имперского доступа. Прошу обратить на это внимание.
— Да, — кивнула Мария Анатольевна, выслушав декана боевой магии. — По этим зельям мы никакого ответа дать не можем и гарантировать безопасность их использования тоже. Пока у нас на руках не будет образцов того, чем пичкали Виктора фон Адена, и мы не проведём соответствующие испытания, никакой ответ — положительный или отрицательный — мы дать не сможем.
Владимир Ильич на это прищурился, потёр устало переносицу и почесал в затылке, затем выдохнул и проговорил:
— Я уже предпринял меры для получения этих образцов, — уточнил он. — Между академией в моём лице и Креславом Рароговым есть договоренность: он должен предоставить нам образцы зелий. Ваш факультет должен будет не только проверить их на совместимость, вам предстоит разгадать их формулу, дабы мы смогли обеспечить себя и Империю точно такими же или аналогами.
Он окинул присутствующих взглядом и убедился, что его внимательно слушают.
— Потенциально — золотое дно. Даже если получится воссоздать состав чуть слабее, мы озолотимся, поставляя их в армию по военному заказу. Именно ради этого можно, в виде исключения, допустить девицу фон Аден к испытаниям для приёма на боевой факультет.
— Фон Аден? — фыркнула Мария Анатольевна. — О, это настолько взбалмошная особа, что я бы не рекомендовала.
Бутурлин даже забыл попросить слова и вскочил, упёршись сжатыми кулаками в столешницу:
— Вы с ума сошли⁈ Пятнадцатилетняя пигалица на боевом факультете⁈
— Тихо, тихо, тихо, — сказал ему Вяземский, положив руку на локоть своего начальника. — Осторожнее, вас же сейчас удар хватит!
— Успокойтесь, пожалуйста, Иван Васильевич, — проговорил ректор. — Ещё абсолютно не факт, что она пройдёт. А если вдруг пройдёт…
В разговор также без приглашения вступил Путилин, причём говорил он с нескрываемым ужасом в голосе:
— Тут с одним её братом фон Аденом проблем не оберёшься. А если их будет двое?
