— Поняла, — кивнула девушка. — Это я, наверное, смогу. Ни разу, конечно, не пробовала, но думаю, что смогу. Отыскать смогу и удержать тоже. С остальным…
Она уже собралась идти с нами, но задала один вопрос:
— Почему вы не предложили это Тагаю?
— При прочих равных, — ответил я, — ты, скорее всего, значительно сильнее его. А он сейчас на минимуме возможностей. Он — тот, кто закачивал ментальные слепки в Муратова. Боюсь, что сам может раствориться, зацепившись за свои собственные воспоминания.
— Слушайте, вы, честно говоря, можете меня не уговаривать, — Мирослава грустно усмехнулась. — Я не откажу в помощи одному из своей пятёрки, да и как минимум не откажу как человеку, потому что это именно он сделал мне пособие по рунам. Идёмте.
Но я с ребятами выйти не успел: нам наперерез вышел Креслав и проговорил:
— Привет, ребята. Витя, можно тебя на несколько минут?
— Да, хорошо, дед, — сказал я. — Ребята, спешите. Я освобожусь и сразу подойду.
Я с лёгким сердцем остался с дедом, понимая, что вся помощь, которая нужна, будет оказываться исключительно Мирославой, а я там буду больше как сторонний наблюдатель.
— Я тебя слушаю, дед, — сказал я.
Креслав нахмурился и кивнул в сторону кабинета. Когда за мной закрылась дверь, он проговорил:
— Я, конечно, не знаю, что у вас там произошло. — Он смотрел на меня осторожным взглядом. — Надеюсь, что всё в порядке. Да, я видел, что лекарь наш побежал в сторону старой резиденции, но ничего серьёзного?
— Ну, как ничего серьёзного, — ответил я. — Вообще-то у нас Артём Муратов слегка при смерти.
— В смысле при смерти? — прогрохотал Рарогов и нахмурился ещё сильнее.
— Мы проводили один экспериментальный ритуал, и Муратов вместил в себя чересчур много информации, — ответил я. — Сейчас мы только надеемся на то, что его получится вывести из этого состояния, как в своё время молчащие вывели мою мать. Да, с моей помощью, но я думаю, что, коль скоро мы займёмся этим все вместе, у нас всё получится. И да, я попросил Мирославу о помощи, потому что отчасти она тоже из Молчащих.
— Хорошо, я понял, — кивнул Креслав. Очень надеюсь, что всё у вас получится. Просто я тебя остановил, чтобы сказать совсем о другом.
Он провёл несколько раз по бороде, судя по всему, искал слова, а затем посмотрел мне в глаза и выпалил:
— Одним словом, через два дня мы всей семьёй приглашены на прощание.
— Какое ещё прощание? — не понял я, так как мысли мои сейчас блуждали довольно далеко.
— Ну, видишь ли… — Креслав задумчиво посмотрел в окно. — В империи объявлен траур, причём траур одновременно и по погибшим в Академии во время прорыва, и плюс ещё будет прощание с десантом, который погиб в Альпах.
— В смысле десант погиб в Альпах? — я вообще не мог собраться с мыслями, и только потом до меня дошло, что в Альпах работал Кемизов. Десант был послан ему на выручку. И если десант погиб…
— Нет-нет, — поспешил успокоить меня дед, видимо заметив вопрос в моих глазах. — С Кемизовым как раз-таки всё в порядке. Но дело в том, что, оказывается, для эвакуации наших русских магов, которые были задействованы на строительстве Стены в Альпах, в том числе и Кемизова, были отправлены два дирижабля Вихревых. И вот один смог-таки всех собрать, а второй ушёл в пике и врезался в гору.
— Дед, — сказал я, глядя на него, — ты же понимаешь, что произошло то же самое, что и было у нас в Горном?
— Понимаю, — ответил Рарогов, — и представляю, к чему всё это может вести. А ещё подозреваю, что Кемизов по прибытии должен подать соответствующий рапорт о произошедшем. И я продублирую свой предыдущий рапорт, — добавил Креслав, — но укажу, что теперь, исходя из последних событий, дирижабли, это небезопасный вид транспорта при условии участия в боевых действиях менталистов.
Я кивнул. И действительно, если менталисты начнут перехватывать управление дирижаблями, расстановка сил может измениться.
— Но имей в виду, — усмехнулся дед, — как бы там твои планы ни складывались, через два дня мы должны быть на прощании во дворце.
— Я понял, — кивнул я и добавил: — Это всё?
— Пока всё, — ответил дед. — Больше не держу.
И я рванул обратно к своим ребятам.
Когда Светозаров Иосиф Дмитриевич пришел к императрице на следующий день, она выглядела лучше, чем в предыдущий раз. По крайней мере, цвет лица был близок к натуральному. Её не тошнило каждые пять минут, да и настроение было достаточно миролюбивым. Возможно, сказывалось действие родового артефакта Вихревых.
— Как самочувствие, Ваше Императорское Величество? — поинтересовался он.
— Вашими молитвами, — ответила Екатерина Алексеевна, и слабо улыбнулась: — Вот всё жду, когда вы ко мне наконец придете с добрыми новостями.
— Ну на самом деле новости печальные, — ответил он, улыбнувшись в ответ. — Ваш героический муж погиб, выполняя задание империи. Одним словом, всё, что мы сами задумали, получилось. Так, что по всей империи объявлен траур, так как вернулся только один дирижабль вместо двух. Буран Вихрев безвременно почил, к моему глубокому сожалению.
