— Ладно, — проговорила Аза, спрятав взгляд. — Мне пора. Меч — это, конечно, хорошо, но поддерживать своей силой капище в озере становится всё труднее и труднее. Береги себя!
Она поцеловала меня на прощание и растаяла паром над озером.
Когда Аза растворилась над озером, я крепко задумался о том, что же мне нужно сделать, чтобы отвязать её от капища. Привязка произошла случайно. Каким образом, не знает никто! А что, если один муас, хоть даже и размером с броню, не поможет для отвязки души? Капище мы подпитаем, её душу тоже. Но вдруг разорвать связь не удастся? Что тогда делать?
Я понял, что у меня голова буквально разламывается от количества тех задач, которые я перед собой поставил. И каждой необходимо было уделять достаточно внимания.
И тут в моё сознание проник Агнос. С каждым днём он всё лучше и лучше мог взаимодействовать со мной.
И он задал мне вопрос:
«С чего ты решил, что нельзя отвязать душу? Даже если капищу обязательно нужна душа, то, может, стоит привязать другую душу? Почему нельзя попробовать просто разбудить капище?»
'Как ты его разбудишь-то? — поинтересовался я. — Проводник из Рароговых погиб, в моменте ухода в сон капища Аза случайно попалась в ловушку. Уже счастье, что сонное капище приняло её душу. Могло и не принять. Пожалело, видимо. А отыскать нового проводника для этого капища пытаются последние восемь веков. Чью душу перепривязать хочешь?
— А кто тебе сказал, что прадед Рарогов погиб? — поинтересовался Агнос.
— В смысле? — ответил я. — Вот сейчас не понял.
— В коромысле. Ты почему-то ищешь новую душу вместо того, чтобы отыскать старую. Ты сосредоточься, — ответил Агнос. — Попробуй почувствовать какой-нибудь источник силы прямо внутри дома.
— И на что должна быть похожа эта сила? — уточнил я.
— Ну как же? Она должна быть в чём-то похожа на твою. А если брать твою семью, но, скорее, на силу твоей матери. Как ты понимаешь, у неё немного другая сила. Попробуй её почувствовать. Ты же чувствуешь капище! И почему тогда ты не чувствуешь отметины этого капища в проводнике? Она же тоже существует.
— Ну ладно, — неуверенно сказал я, — давай попробуем.
Я зашёл в резиденцию, поднялся в свой кабинет, сел и принялся медитировать.
И вот тут я обнаружил — не сразу, конечно, и благодаря не вылупившемуся ещё богу, — что где-то прямо подо мной, глубоко под землёй, есть вот этот сгусток силы, некая тень от похожей энергии.
Но сколько ни пытался, я не мог дотянуться ближе. Мне нужно было физически приблизиться, чтобы дотянуться до этого сгустка силой своего разума.
Я открыл глаза.
— Евпатий! — позвал я. — Евпатий!
— Слушаю, хозяин, — отозвался домовой, представ, практически прямо передо мной.
— Слушай меня, Евпатий, — проговорил я. — Скажи-ка мне, пожалуйста, что находится прямо под резиденцией, внизу, под землёй?
— Ну, там погреба, склады разные. Продукты длительного хранения складывали, ну и ещё всякое разное, то, что сразу не нужно. Но вот мы туда… вот.
— Эти погреба я допустим знаю — они метра два, а вот если мы возьмём метров пятнадцать в глубину?
— А… ну там… Дельный зал был у хозяина, экспри… экпру… Тьху, пока произнесёшь, язык сломаешь! Экспурименты! Вот! Он там проводил всякие. Но он туда вообще никого не пускал. Даже мне там убираться запрещено было. Он всегда сам всю чистоту поддерживал, вообще не пускал.
И тут меня как будто осенило. В который раз за последние дни я что-то скорее почувствовал, чем понял, и решил забраться под землю.
Причём, во время своей медитации я понял, что хода туда из подземных погребов не было. Нет, — понял я. — В лабораторию вход был отдельный.
Я сразу же открыл тайную комнату, где хранились артефакты. Быстро нацепил на руку браслетик, а до кучи какой-то не очень яркий венец на голову, который мне в первые моменты не особо приглянулся. Но, по словам Евпатия, я помнил, что он, вроде бы, усиливал имеющиеся способности. Я надеялся, что он даст мне больше.
Он даст мне возможность увидеть вход.
И действительно, потыкавшись по стенам этой тайной комнаты, я нажал на нужное место, и за одним из шкафов жалобно скрипнуло. Я отодвинул его и увидел небольшой проход, через который с большим трудом протиснулся. В последнее время мои физические данные стали действительно внушительными.
Прямо за шкафом и за той тёмной дырой в стене находилась очень простая, но каменная винтовая лестница.
Я зажёг четыре огонька, которые следовали передо мной, освещая дорогу. Я немного ошибся. Спускаться пришлось не пятнадцать, а все двадцать метров.
При этом вокруг не было ни сырости, ни промозглого мороза. Какая-то странно сухая, хоть и прохладная атмосфера.
И когда я спустился, то действительно увидел лабораторию. Разумеется, она была не такая, как, например, у Жердева-старшего. Нет, это было что-то древнее, с какими-то не то бронзовыми, не то медными колбами. Огромные фолианты с хрупкими страницами. Но при всём при этом всё сохранилось здесь в первозданном виде.
Как будто никакого влияния времени эти вещи не испытывали.
