Во рту пересыхает, язык становится свинцовым, прилипает к небу. Я едва слышу свой голос. Ноги ещё больше ослабевают, слегка подкашиваются. Колени дрожат. Но я нахожу в себе силы обернуться к Максиму и заглянуть ему в глаза.
— Я ничего не помню из того, что увидела на записи. Ты это можешь понять?! — выдаю ему, набрав в лёгкие побольше воздуха. — Или мне поклясться на крови?
Вспомнив о разбитых коленках, непроизвольно морщусь. Прилипшая к коже ткань причиняет дискомфорт. Мне нужно промокнуть перекисью места ушибов, чтобы вскоре не отрывать джинсы от коленей с мясом.
— Я имел ввиду вредные привычки, которые привели к неблагоприятным последствиям, — психуя, Пожарский оттягивает брюки в районе паха. Видимо, там тоже всё прилипло к волоскам и требует срочного ухода… — Всё то дерьмо случилось с тобой из-за них. Я помню — ты себя не контролировала, поэтому спросил, как часто ты…
— Никак! — обрываю его эмоциональным вскриком. Мои губы пекут от слез. Судорожно провожу по ним языком и продолжаю с новой силой: — Вообще никак! Я бы никогда даже пробовать не стала. Хватит мне приписывать то, чего нет!
— Хорошо, — Макс нервно проводит пятерней по волосам. — Кто мог подсыпать тебе дурь? С кем ты была в тот вечер? С кем ужинала? Что пила? Просто так стимуляторы не попадают в организм человека. На видео заснята девушка твоего возраста. Когда я прибыл в дом отца, её уже там не было.
— Можешь мне её показать? — сердце от этой новости расползается на части и начинает гореть.
— Сейчас… — Пожарский отходит в сторону и поднимает с тумбы свой мобильный. Находит запись. Возвратившись ко мне, нажимает на кнопку «play». Мгновенно замечаю на экране извилистую трещину, и мне тут же становится неловко. Я нечаянно разбила его телефон…
Пару минут назад выронила на пол дорогущий девайс…
— Извини, — бормочу, виновато вскидывая опухшие от слёз глаза.
— Посмотри внимательно. Знаешь её? — спрашивает Максим, не реагируя на мои слова.
Возможно для него этот ущерб незначительный, а мне на такой смартфон нужно копить стипендию не один год…
Я снова опускаю взгляд на трещину и застываю, с головы до ног облитая кипятком…
«Она мне соврала!» — от внутреннего отчаянного крика сердце срывается с креплений и камнем летит в пятки.
Делаю жадный вдох. Сбившийся в комок воздух застревает на уровне глотки. Меня снова трясёт. Смотрю в одну точку и слова вымолвить не могу, только судорожно соображаю:
Паника стремительной волной жара лупит по затылку. Чувствую, как колени, обессилев, сгибаются. Дыхание разрывает легкие пополам. Я глотаю запах Макса и растерянно мечусь взглядом из стороны в сторону, готовая свалиться под ноги Пожарскому прямо сейчас.
Уловив мои реакции, Максим выключает черно-белую запись и хватает меня выше локтя. Не даёт упасть.
— Кто она? — голос, как сталь, громко режет по ушам, удерживая в реальности. — Почему она вменяемая, а ты нет? Кто эта сопливая сука?
— Ксюша… — громко сглатываю, выискивая в глазах мужчины хоть какое-то понимание. — Моя подруга. Мы учимся в одной группе.
Прикрыв позорно глаза, позволяю себе беззвучно заплакать.
— Откуда у тебя эта запись? — высекаю дрожащими нотками. — Кто ещё её видел? Теперь я попаду в соцсети? Стану порнозвездой?
— Не попадёшь, — выдыхает Макс, шоркая молнией на брюках. Теплый воздух касается моего лица и острой щекоткой оседает на коже. Слышу, как мужчина снимает туфли, стягивает с себя одежду, как падает на пол шуршащая ткань, сверху на неё приземляется телефон.
— Ты так уверен в этом? — от осознания происходящего мой голос сипнет.
Я не верю…
Кажется, что мир окончательно перевернулся, и всё это происходит не со мной.
— Я изъял это видео у охранников. Оно никуда не просочится. Записи с камер видеонаблюдения стерты, кроме этой. Её при тебе удалю. Но позже, Ива. Когда примем душ. Дискомфорт меня откровенно достал.
Макс
Я в аду.
В самом настоящем гребаном аду…
