Я помню, как тяжело рожала моя сестра. Помню, как после родов у неё была депрессия, как она скандалила с мужем. Наташка полгода не могла спокойно брать на руки Костю, она постоянно плакала и жалела, что родила его. Кормление грудью стало настоящим испытанием, пока мы не перевели ребёнка на смесь. Мама начала забирать внука на ночь к себе в спальню.
Вся эта кошмарная история закончилась разводом и тремя разбитыми судьбами.
А что будет со мной?
— Считаешь меня жестоким?
Макс поворачивается ко мне, нежно касается пальцами моего заплаканного и немного опухшего лица, стирает слёзы, а после обнимает за шею и притягивает к себе.
— Иди ко мне. Я кое-что тебе объясню.
Я, как безвольная кукла, покорно забираюсь к нему на колени и молча прижимаюсь щекой к горячему плечу. Становится тепло и уютно, как будто мы с Максом одно целое. Я устало прикрываю глаза. Под звуки дождя погружаюсь в кратковременный анабиоз.
— Запомни одну вещь, малыш. В нашем мире не всё так однозначно. Если ты нарушаешь правила или даёшь слабину, то жизнь тебя выбрасывает в исходную точку пути. Никто из нас не готов рисковать своей репутацией. И мы не привыкли к жалости. Избавься от нежелательной беременности, и я сделаю тебя очень счастливой девочкой.
— Я не могу, — произношу неуверенно и совсем тихо, но Макс умудряется расслышать мои слова и воспринять их по-своему.
— Ты же не хочешь рожать, иначе ты бы не сидела здесь и не разговаривала со мной. Я против этого ребёнка. Против, чтобы ты рожала от Ильи. Дай нам обоим шанс, Ива?..
— Я… Я не знаю…
— У тебя нет выбора, малыш. Если ввяжется в это дело отец, будет только хуже. Я же гарантирую безопасность. Всё будет хорошо. Я буду рядом.
Ива
— Идём, — говорит Максим, выходя из машины и протягивая мне руку.
Я не могу пошевелиться. Будто прикована к спинке сиденья тяжелой каменной плитой.
До встречи с этим мужчиной моя жизнь была ясной и определённой. Сейчас же я словно в тумане: растеряна и не понимаю, куда мне идти. Просто подчиняюсь, как кукла, с мыслью, что так действительно будет лучше для всех, в том числе и для меня.
— Ива, — повторяет Макс. — Я ограничен во времени.
Ощущаю укол в сердце. Полыхнувший в груди огонь перехватывает дыхание. Сжимаю в ладони телефон.
Я должна ей признаться. Должна сказать тёте, что приняла решение прервать беременность, потому что не готова стать матерью. Не готова в одиночку с этим справляться. Не хочу, чтобы моя семья перенесла ещё один позор…
— Дай мне секунду, — произношу, снимая блокировку экрана.
— Малыш, мы уже все обсудили, и ты приняла решение. Какой смысл сейчас его менять?
Макс смотрит в упор, в очередной раз давая понять, что у меня нет выбора.
— Я должна её предупредить. Это займет минуту.
— Потом, — в твёрдом голосе звучит недовольство.
Пожарский забирает из машины мой рюкзак и жестом указывает на выход, отчего я без видимой причины раздражаюсь.
— Довольно мне приказывать! Я сделаю то, что ты хочешь, и на этом всё! Больше нам незачем видеться. Последнее, что меня связывает с вашей семьей — этот ребёнок. Если его не станет, то и вас в моей жизни больше не будет!
Я делаю глубокий вдох и задерживаю палец над кнопкой вызова. Но нажать на неё не решаюсь. Тётя найдёт тысячу причин, чтобы меня отговорить. И что я ей скажу? Что на меня оказывают давление Пожарские? Как она может мне помочь? В своё время тётя тоже подчинилась. Боялась ли она так же, как я, или её вынудили?
Затянувшись вязкой болью, принимаю решение ей написать.
Мои губы горят от укусов, и я нервно облизываю их.
Быстро набираю краткое сообщение, чувствуя, как на лбу проступает испарина.
Не медля ни секунды, отправляю СМС и выключаю телефон, чтобы тётя не звонила и не расстраивала меня своими наставлениями.
Молча выхожу из машины. Ноги как будто не мои, но я не решаюсь взять Макса за руку. Мы друг другу никто и демонстрация якобы близких отношений на людях в нашем случае совсем неуместна.
Это больно.
Невыносимо больно, когда судьба наживо и беспощадно обламывает крылья.
Решиться на такой грех — всё равно, что пойти против себя.
Разве я могла когда-нибудь подумать, что окажусь в подобной ситуации?
Что мужчина, в которого я до безумия влюблена, будет настаивать на аборте?
Нет. Не могла. И близко о таком не думала.
Мы входим в здание, и меня охватывает животная паника.
Я никогда раньше не делала эту процедуру. Каждый шаг неумолимо приближает к неизбежному, словно меня ведут на эшафот.
Что я буду чувствовать после? Опустошённая, обезжизненная, никому ненужная сломанная кукла братьев Пожарских…
Как я с этим буду жить?
Когда мы подходим к нужной двери, моё сердце и вовсе замирает, горячей лавой стекает вниз. Хочется сорваться и бежать куда глаза глядят, но впереди у Макса свадьба, а что ждёт меня?..
