Да я сам от себя не ожидал... Я ведь прекрасно понимаю, что если это видео попадет в руки следователя ... ни я, ни мой адвокат, ни мои деньги ничего не смогут сделать.
- Хорошо... - Морозов демонстративно потер руки. - Хорошо... Но что все эти годы будет делать твоя семья? Например красавица Аделия? Или маленький-маленький мальчик Мишенька?! - Артур махнул рукой и засмеялся. - Хотя, можешь не переживать, я смогу позаботиться о них! Аделию замуж выдам, как к собственной дочурке отнесусь. Я и зятя уже подыскал... Как тебе кандидатура твоего брата, например? Он конечно не идеал и состояние у него сейчас не очень....
После этих слов я больше не мог сдержать себя. Зверь внутри меня вырвался наружу. Я встал, подошел вплотную к Морозову и резким движение головы всек старому мудаку в нос. Да, руки скованы, но есть масса других способов заткнуть человеку пасть.
Возраст Артура не позволил выдержать удар и устоять на ногах. Мужчина впечатался в сырую стену и медленно сполз на пол.
Струя крови потекла по его лицу, пачкая седую бороду.
Одной ногой я надавил Морозову на грудь, оставляя след ботинка на белой рубашке. И сквозь зубы, с ненавистью и яростью, прорычал:
- Если сделаешь это, пожалеешь о том, что твоя мать не избавилась от тебя, когда ты ещё был в утробе, мразь! Ты прекрасно знаешь, что даже находясь за решеткой я смогу добраться до тебя, будь ты в любой точке земного шара! А сейчас, вали отсюда, пока ещё можешь сделать это собственными ногами.
Морозов больше ничего не говорил. Старый подобрался, пошатнулся борясь с приступом головокружения и направился на выход.
Я же вернулся за стол. Присел в ожидании сопровождающего.
Но спустя несколько минут дверь вновь хлопнула.
Я подумал, что Артур решил попытать удачу ещё раз, но когда услышал голос Аделии, подорвался с невероятной скоростью.
Нам дали пять минут. Я не стал тратить это время на извинения. Я знал, что ту боль, которую я причинил ей, ту вину... не искупить за пять минут. Да и за несколько лет вряд ли получится добиться того доверия, что было раньше.
Я пытался вразумить маленькую глупышку, которая беспрерывно твердила о своей самостоятельности и независимости.
Я наслаждался теми секундами поцелуя, когда горячие губы, с таким родным вкусом, потянулись к моему рту.
Безумно хотелось прикоснуться к ней. Почувствовать и убедиться что это не сон. Что спустя всё это время она сама пришла ко мне. Не забыла, не отвернулась... Пришла.
И пусть она твердит о том, что мы не сможем быть вместе, о том, что нам придется расстаться навсегда. Для себя я уже давно решил, что только смерть может встать на моём пути к её сердцу.
Глядя в эти глаза я тонул. Я готов был отдать всё что у меня есть, только бы иметь возможность прикасаться к этим губам каждый божий день. Я переставал быть прежним собой, я забывал кем являюсь по жизни, потому что рядом с ней во мне просыпался обычный смертный человек, самый обыкновенный влюбленный мужик.
Я проклинал человека, который надел на меня эти наручники, и тем самым закрыл доступ к телу моей девочки.
В моей голове происходило что-то странное. Одна часть меня молила всеми способами заставить девушку свалить нахрен за пределы страны, чтобы Морозов не смог добраться до нее. А вторая, пробуждала самую настоящую животную похоть. Я должен был потратить время на то, чтобы убедить Аделию уехать, а вместо этого как голодный первобытный мужик терзал её губы.
Она ушла, не стала слушать меня. Ушла с какими то глупейшими намерениями побороться за мою и свою собственную свободу. Придумала себе игру и решила что выйдет победителем.
И тогда я понял, что Аделия не уедет. Даже нет, не так. Я понял это ещё раньше. Но всё равно предпринимал какие-то попытки вразумить её. Знал что ничего не получится. Ни напором, ни просьбами, ни криками я не смогу заставить её отступить, но всё равно отчаянно пытался.
После её ухода я не находил себе места. Я знал, что Морозов доберется до неё, и тогда я буду вынужден пойти на все его условия. Он нашел моё слабое место и непременно зацепится за него.
Спустя ещё некоторое время приехал адвокат. Первым делом мы обсуждали не вопросы моего освобождения, а то, что мужчина должен будет сделать как только покинет эти стены.
Он должен был передать Игнату, чтобы тот взял билеты на всех членов моей семьи и любыми возможными способами заставил Аделию полететь вместе с ними. В Испании у меня есть старый знакомый, Игнат должен был связаться с ним и попросить приютить их на некоторое время.
Он записал все мои поручения, и мы перешли к обсуждению вопросов по моему делу.
На следующий день.
Рано утром меня перевели в СИЗО. В половине десятого мне сообщили что на десять часов назначено свидание.
Я не сомневался что придет Аделия, и мои слова подтвердились, когда меня привели в комнату специально предназначенную для встреч.
В этот раз я знал, что не смогу сдержать себя, поэтому заранее попросил сопровождающего освободить мои руки.
- Будь человеком, сними наручники. - я наклонился и тихо прошептал тому.
- Не положено. - словно робот проговорил молодой парень.