Молча пожимаю плечами, направляю руку на разлом, одновременно проявляя Нарезатель.
Когда клинок вспыхтвает, то толпа сзади охает в дружном выдохе удивления. Удивляется и этот мужик. Но молчит.
Я без всякого напряжения, легко и непринуждённо закрываю этот разлом. В нем совсем мало энергии. Сомневаюсь, что он приносил хоть какую-то опасность этим людям.
— Говори, — я поворачиваюсь к мужику, — кто я?
Он молчит, бледнеет, потом краснеет, потом просто громко что-то рычит. Я вдруг вижу, как по щекам этого мужественного лица текут слезы.
Он хватает меня за руку с такой скоростью, что я не успеваю даже моргнуть взглядом, и кричит.
— ЗУБОВ!!! БРАТЬЯ И СЕСТРЫ!!! ЗУБОВ ВЕРНУЛСЯ!!! ЗУ — БОВ!!! АРХЫХ!
Мужик восторженно кричит и рычит, а толпа начинает ему вторить. Нас окружают со всех сторон. Я забываю, что ещё не убрал Нарезатель и только сейчас отзываю клинок.
Ликование продолжалось слишком долго, целый час эти удивительные люди кричали, рычали, что-то на неразборчивом диалекте говорили мне. Но я ещё не очень хорошо восстановился, а ещё мне сейчас очень сильно не хватает Юры. Вот бы он сейчас это увидел.
На меня снова находит грусть. Я хоть и улыбаюсь им, но они будто чувствуют моё настоящее состояние.
Николай, который привёл меня сюда, начинает всех разгонять по делам, назначив сбор на завтра и отводит меня обратно в свою хату.
Я молча ложусь обратно и решаю поспать. Хоть сколько-нибудь. И сплю до самого утра следующего дня.
Хозяева хаты сразу же замечают моё пробуждение. Не успеваю я и слово сказать, как они подходят ко мне и сгибаются в низком поклоне.
— Вы чего это? — я выпучиваю на них глаза и приподнимаюсь с койки.
— Да мы же не знали, что вы, Ваше Сиятельство, и правда самый настоящий потомок великих Зубовых! — Любава будто оправдывается, — не гоже так с такими людьми обращаться! Надо было вам лучшую постель постелить и похлёбку сделать самую вкусную! Простите нас, ваше сиятельство! Не гневайтесь!
— Перестаньте, пожалуйста! — призываю их успокоиться, — Не нужно мне всего этого. Давайте лучше на ты? — я широко улыбаюсь этим прекрасным людям.
У Николая женой челюсти почти падают на пол от моего заявления.
— Но как же так? Не положено ведь, — приговаривает Любава, а Николай, в унисон жене, кивает головой.
— Теперь, так положено, — уверено заявляю им, — вы ведь мне жизнь спасли. Вам, точно можно, — я подхожу к Любаве и протягиваю ей руку, — Я Юрий.
— Любава, — она пожимает мне руку с уважением в глазах.
Ну вот и познакомились.
— Можете рассказать, что здесь к чему? Я первый раз в жизни приехал в своё поместье, на свою родную землю.
— Конечно, конечно! — Любава судорожно вытирает со стола и жестом приглашает меня присесть, — Николай, расскажи Его Сиятельству всё, что он желает знать, а я пока быстро приготовлю что-нибудь.
— Ну, Юрий Платонович, с чего начать то...
— Что первое на ум приходит, с того и начните, — подбадриваю мужика.
— Ну, от нашего маленького городка, мало что осталось, — Николай начинает свой рассказ, — раньше всё процветало. Я помню те времена. Тогда Зубовы хорошо о людях заботились. Еды было навалом, это точно. Людей тоже было много! Несколько тысяч, когда крепость была цела. Сейчас от неё остались только стены, — с грустью в голосе говорит викинг, — много кто уехал, когда нами стали править Мещерские. А много кто просто погиб, из-за набегов тварей.
— А давно здесь Мещерские правят? — вежливо перебиваю его.
— Ну, после смерти вашего отца пришли. Обещали, что всё хорошо будет, что не дадут в обиду, что будет всё, как раньше и даже лучше.
— А на деле? — спрашиваю я, хотя уже знаю, каков будет ответ.
Любава ставит перед нами тарелки с похлёбкой, даёт приборы, желает приятного аппетита и садится в другой конец стола, подальше от мужчин.
Я заглядываю в тарелку и вижу что-то, похожее на тущёную картошку с мясом. Пахнет аппетитно, только подозреваю, что мясо это, точно не говядина. Лучше не буду даже уточнять, что это. Просто беру ложку и с жадно запихиваю в рот жаркое. Вкусно капец. Изголодался я очень сильно, оказывается.
— А на деле, — продолжаю слушать Николая, который как и я, жадно поглощает похлёбку, — нас кинули на произвол судьбы чуть ли не сразу же. Продовольствие отрезали, зато поборы ни на месяц не прерывали. И до сих пор дерут с нас последнее. Вообще озверели. Год назад вообще запретили охотиться! Представляете! А есть то нам что?! Продовольствие не возят, безопасность не обеспечивают, ещё и придумывают хрен пойми что, лишь бы самим выгоду получить и нас последнего лишить! Козлы!
Я же чувствую, что есть что-то ещё.
- Всё?
- Нет, у них неподалёку база, они там поставили небольшой завод по обработке шкур, заставляют все добытое сдавать, а в город нам сложно продавать самим. Да и сбили они все цены своим дешёвым товаром.
— Коль! — Любава одёргивает мужа, чтобы лишнего не говорил.
