Шутки шутками, а я правда хочу сына. С другой стороны, какая разница, кто из наследников наших кланов будет старше? Детей у нас все равно будет много. Я надеюсь. Это так, повод для дружеских шуток, и не более того.
Глава рода Магади стоял рядом с сыном и с легкой улыбкой смотрел на танцующих на сцене трех невест. Точнее, уже жен. Его собственная жена была, как и положено, заводилой, а жены его сына и племянника к ней с удовольствием присоединились.
Гости тоже оценили импровизацию молодых жен. Они окружили сцену и принялись подпевать и притопывать в такт мелодии.
А вот мысли его наследника явно занимала не свадьба.
— Ты уверен в том, что делаешь, отец? — негромко спросил тот.
Глава рода Магади нашел время, чтобы рассказать сыну о разговоре с главой их бывшего клана. И наследника этот разговор, похоже, всерьез зацепил.
— Ты про Лагари? — на всякий случай уточнил глава рода.
— Да, — подтвердил наследник. — Вон, посмотри на него. Стоит довольный, как слон, и морда такая самоуверенная, что мне аж врезать хочется!
Глава рода Магади перевел взгляд на Лагари. Тот действительно стоял в первом ряду почти напротив Магади, беззаботно притопывал в такт мелодии, как и все гости, и выглядел полностью довольным жизнью.
— Сургай поступил достойно, — продолжил наследник Магади. — Воспользовался древним правом, оставил шикарный дар и тактично исчез.
Глава рода Магади мысленно признал правоту сына. Право прийти с миром на чужую свадьбу было одной из древнейших традиций. Свадьба до сих пор оставалась единственным мероприятием, куда мог явиться без приглашения даже кровный враг. Если он пришел с миром, конечно.
И дар — это именно желание мира, высказать его более явно было попросту невозможно.
Глава клана Сургай, ко всему прочему, еще и не стал вручать свой дар лично. Он пришел на свадьбу, поздравил главу рода и его наследника и тихо оставил свое подношение на общем столе для подарков.
Тем самым он избавил главу рода Магади от необходимости немедленного ответа. А заодно и от скандала, если бы тот решил отвергнуть дар.
— Шикарный дар? — переспросил глава рода. — Ты уже посмотрел, что ли?
— Безопасники посмотрели, — ответил ему сын. — Сургай принес систему для магической защиты полигона. Центральный блок настроен на размеры полигона на наших родовых землях, ну и периферийных блоков там как раз хватает на нашу площадь. Защита рассчитана на восьмой ранг.
— Весомо, — уважительно кивнул глава рода Магади.
— А знаешь, что принес Лагари? — ехидно поинтересовался сын.
— Ты и это проверил, — понял глава рода.
— После дара Сургай мне стало интересно, — признался сын. — Лагари принес дежурку.
— Что?
— Дежурный подарок, небольшой мешочек кристаллов-накопителей, — пояснил наследник. — Их там три штуки четвертого ранга и два пятого. Не удивлюсь, если это окажется самый дешевый подарок из всех, какие сегодня будут.
Глава рода Магади едва сдержал ругательства. Сын прав, в таком свете поведение главы клана Лагари не только в разговоре с ним, но и в целом на празднике смотрится крайне вызывающим.
— Викрам никогда не был щедрым, — несколько натянуто усмехнулся глава рода Магади.
— В клане он выдавливал из нас все, что только мог, — зло бросил наследник. — И считал, что так и надо, судя по твоему сегодняшнему разговору с ним. Он никогда в жизни не отдал бы нам ни рупии за тот древний объект, если бы ты ему хвост не прижал. И после этого ты хочешь с ним работать? Отец, это сейчас мы на коне. А что будет дальше? Да от такого партнера мы в любой момент можем получить очередную подставу, стоит только чуть-чуть отпустить вожжи.
— Что ты предлагаешь? — спокойно спросил глава рода Магади.
— Сегодня глава клана Сургай вызвал мое уважение своим поведением, — ответил сын. — И я все больше склоняюсь к тому, что он будет более адекватным партнером, чем глава клана Лагари.
— Ты забываешь, сынок, — горько усмехнулся глава рода, — что с кланом Сургай мы воевали десять лет. Я своими руками убил, как минимум, его младшего сына. И помог убить двух его племянников. А его старший сын убил мою сестру, мать Шанкары и Антара.
Наследник опустил взгляд.
Та клановая война началась, когда он был еще подростком. Потом он уехал учиться в Академию и самую ожесточенную часть той войны вообще не видел своими глазами. Он слишком многое помнил смутно, на его руках не было крови Сургай, и о многих фактах, включая смерти родичей, он узнавал постфактум.
По сути, клановая война его особо не зацепила. Его мать умерла давно, его старшая сестра благополучно вышла замуж в самом начале клановой войны, а с погибшими дядями и тетями он никогда не был близок.
Потому наследник инстинктивно и не брал ту войну в расчет.
Зря, конечно. На остальных родичах, начиная с отца, клановая война оставила неизгладимый отпечаток.
