Что и говорить, первые годы службы при Вальдере и правда дались генералу нелегко. Никто не знал, что когда-то Джеймс мечтал о том, чтобы самому получить титул Посвященного. Ему казалось это вполне естественным, ведь он долгое время был самым приближенным лицом к Арруму, но, когда появился этот мальчишка, стало ясно, что титул навсегда уплыл из его рук и мало того, теперь Джеймс будет исполнять приказы какого-то юнца! Нельзя сказать, что он был расстроен. Нет! Джеймс был взбешен! Но Вальдер быстро поставил на место таких же недовольных, как генерал, казнив их, и едва не лишив головы последнего. За неосторожное высказывание о возможной неопытности наследника генерал просидел неделю в холодной камере на воде и хлебе и после уже тщательно взвешивал каждое свое слово, предпочитая лишний раз промолчать, чем снова схватить воспаление легких, едва не стоившее ему жизни.
Почти пять лет Джеймс испытывал на себе недовольство и вспышки гнева Вальдера. Он научился безоговорочно выполнять каждый его приказ, угождать ему, служить, не рассчитывая даже на малейшее уважение, когда, наконец, Вальдер, обратив внимание на его старание и усердие, оказал ему первую милость, согласившись посетить резиденцию.
– Папочка, прости меня, я не хотела тебя огорчать, – голос дочери прервал его воспоминания. – Я и сама не думала, что смогу вслух сказать о несправедливости Владыки… все получилось случайно…
Джеймс машинально кивнул ей в ответ, но тут же осекся и резко выпрямившись, сурово оборвал дочь:
– Все! Хватит! Я не желаю больше это слушать! Кроме того, я запрещаю тебе, с кем бы то ни было, говорить на эту тему. Не хватало мне еще мятежников в своем собственном доме! Но я знаю, что заставит тебя позабыть об этих глупостях. Пожалуй, я выдам тебя замуж и как можно скорее. С завтрашнего дня нашу резиденцию будет посещать капитан Дрэби. Я согласился на его просьбу бывать у нас. Вздор о разбитом сердце выслушаешь сама. И присмотрись к нему. Я был бы не против твоего брака с этим офицером.
Изумление в глазах дочери ничуть не смутило, а только заставило Джеймса еще раз громко и отчетливо повторить последние слова. В них он был абсолютно уверен. Дрэби отвечал его представлениям о настоящем офицере: был исполнителен, храбр, предан делу. В нем одном он видел достойную себе замену, и нужно отдать должное капитану, тот действительно старался изо всех сил. Со временем он настолько вошел в доверие Джеймса, что стал незаменимым помощником в любом его деле. Несколько ценных советов – и генерал все больше доверял мнению Дрэби, чем кого-либо еще.
Поэтому неудивительно, что признание капитана в любви к его дочери было встречено Джеймсом с явным одобрением. Даже прижимистость Дрэби была ему на руку: он точно не спустил бы на ветер приданое Анабелль. Джеймс обещал Дрэби поспособствовать его браку, похлопотать за него перед дочерью, однако одного взгляда на девушку было достаточно, чтобы понять, насколько невелики были у капитана шансы на успех.
Ни радости, ни смущения при упоминании о Дрэби не отразилось на ее лице. Только растерянность и даже разочарование.
– Я прошу тебя просто присмотреться, – недовольно проворчал генерал. – Он молод, храбр, подает большие надежды. Да, ты будешь решать сама, но лучшей кандидатуры в твои избранники я не вижу.
– Я не хочу замуж за капитана Дрэби, я не люблю его, – принялась настаивать Анабелль. – Я видела его всего лишь раз, и он не понравился мне даже внешне, – вспомнила она далеко не прекрасные черты капитана.
– Порядочный человек не обязательно должен быть красивым! – не сдавался отец.
– Но я знаю одного, в ком эти качества сочетаются.
– И кто же это? – не без интереса спросил Джеймс. С напускным равнодушием Анабелль ответила:
– Ну, например… капитан Стэнли.
– Стэнли? – удивился генерал. Что ж, он был готов рассмотреть и этот вариант. На секунду задумавшись, Джеймс разочарованно покачал головой. – На него можно положиться, он весьма исполнителен, но… ему не хватает должного тщеславия… Мало быть членом Совета, нужно стараться завоевать расположение Владыки. В Стэнли я этого не вижу, так что пока остановимся на Дрэби. Всем остальным офицерам я запретил бывать в резиденции – иначе эти лентяи совсем забросят службу.
Неожиданный поворот беседы сильно озадачил и смутил Анабелль, но спорить с отцом было бесполезно.
Глава 11
Одинокая лодка плыла по тусклому подводному тоннелю, оставляя разводы на мутной воде. На ее корме стоял человек в длинном плаще. Его взгляд был задумчив и отрешенно скользил по водной глади.
Затхлый, сырой воздух пронизывал тоннель, на стенах которого то и дело мелькали уродливые тени гигантских крыс. Сопровождая одинокую фигуру, они перескакивали за ней по изогнутым ржавым балкам, торчащим из воды; их красные кровожадные глазки хищно сверкали в полутьме.
