Не удивилась она и тому, что дядя, несмотря на его принадлежность к такой серьезной, казалось бы, организации, фактически самоустранился. И теперь больше думает о выпивке, чем о том, что проблему культистов в его городе вообще-то надо решать.
— Вот так, — сказал Ян в завершении. — Раньше тебе не говорил, потому что он просил. Но после того, как деятельность Восьмого отделения заблокировал отец Адама, решил, что хуже уже не будет.
— Ага, — хихикнула девочка. — Решил он! Еще скажи — сам! Если бы я тебя к стенке не приперла, ты бы так и ходил весь из себя таинственный!
Юноша только плечами пожал, мол, как тебе удобно, так и считай. Играть в эти девчачьи игры «нет, это я была права, а не ты», он точно не собирался.
— А теперь я хочу убить Адама Олельковича. Завтра, наверное. Лучше всего делать это в его поместье, где после отъезда его отца должно остаться мало людей, а для этого нужно изучить его. Ты пойдешь со мной?
— Думала, ты уже и не спросишь… — проворчала София, состроив недовольную мордашку. Которую, впрочем, не смогла долго удерживать. Меньше чем через пять секунд она уже висела на шее у брата. — Ты у меня самый лучший!
Примерно так она в свое время реагировала на покупку обновок, которые оплачивал Ян.
«Дите еще совсем, — подумал он, прижимая сестру к себе. — Но Эссен».
Империя Иоанна, названная Третьим Римом незадолго до его смерти, появилась благодаря демонам. Что бы там ни говорили члены правящего дома и их холуи, Москва никогда не смогла бы подмять под себя всю Европу, кабы та уже не лежала в руинах после вторжения из иного плана бытия. И, как ни странно, существовать Третий Рим без демонов не мог. Нельзя простереть руку над десятками, если не сотнями европейских аристократических и даже монарших фамилий, перевести их из разряда правителей в наместников и ждать, что они всегда будут исполнены благодарности за спасение.
Они же были людьми, в конце концов.
Империя начала шататься еще при сыне Грозного — Дмитрии. И, опять же, не будь под сердцем огромного государства территории Закарпатья, ставшей вотчиной Герцога Ада, ее бы постигла участь всех прочих быстро возникших и внезапно расширившихся стран.
Плюс еще и наследник первого императора оказался куда более мягким правителем, нежели его отец. Большую часть жизни он занимался тем, что пытался удержать расползающееся наследие родителя — получалось, правда, так себе. Действовать Дмитрий предпочитал дипломатическим путем, чем позволил возникнуть целой группе так называемых партий «возрождения «Европы. Польша, Литва, Балканы, Пруссия и Испания с Францией, прожив всего одно поколение без постоянной угрозы вторжения сил Преисподней, начали говорить о независимости и свободе от руки «московского» царя.
Сперва робко — просили. Когда поняли, что император Дмитрий гораздо более терпимый правитель, чем его отец, стали требовать. Затем — поднимать восстания. Плохо организованные, с момента своего зарождения обреченные на гибель, но их были десятки по всей стране. Империя вводила в города солдат, применяла магию по площадям, не разбирая, по восставшим бьет или по далеким от политики гражданам. Однако гибель государства для понимающих людей была уже вопросом времени.
И снова Третий Рим «спасли» демоны. Успевшие забыть, каково это, когда орды Низших несутся по странам, сжирая все и всех на своем пути, люди с ужасом обнаружили, что Ад никогда, в общем-то, и не прекращал попыток полностью подчинить мир людей. Гон прокатился по Восточной Европе через Балканы и закончился на территории Османской Империи. Появление второй Геенны заставило самых говорливых политиков и влиятельных дворян позакрывать рты. И вновь сплотиться вокруг русского царя.
Не всех. В частности, не Олельковичей. Предок Сигизмунда одним из первых увидел закономерность — связь империи и Геенны, которая никогда не позволит появиться на мировой карте такому государству, как Польша или Литва. Проблемой были не русские князья, захватившие всю Европу и теперь правившие ею железной рукой. И не демоны, большую часть времени не вылезающие за Пелену. Совокупность этих двух факторов являлась настоящим препятствием на пути к свободе и независимости. Ведь пока существует внешняя угроза и сильный необоримый враг, любое государство будет крепким и монолитным в своем ему противостоянии.
Чтобы победить обоих врагов, нужно было использовать ресурсы одного из них. В хороших отношениях с русскими бывшие правители Польши никогда не находились, поэтому Адриан Олелькович сделал ставку на Герцога Ада Вапулу. И четыре поколения спустя эта сделка начала приносить свои плоды. А трон под Рюриковичами снова зашатался.
