Его пессимистичный настрой слегка развеял сверлильный станок — тщательно его осмотрев и даже немного опробовав, царственный заказчик так и не нашел, к чему бы можно было придраться. Порадовал и вертикально–фрезерный (по долгому размышлению, было решено сразу разделить сверление и фрезерование по разным станкам), особенно готовностью сразу нескольких сменных столов с направляющими, позволяющими нарезать зубцы как у обычных прямых салазок, так и у небольших (пока) шестерен.
«Ну что, пришла пора тиранить мастеров–литейщиков?».
— За усердие хвалю.
Вытерев поднесенной тряпкой испачканные в свином сале пальцы, царевич распорядился:
— Каждую детальку пометить особливо. Затем станки разобрать. Два дня тебе на все.
Подкрепив свои указания блеском десятки новеньких серебряных «чешуек», и уже вполне привычно пропуская мимо сознания все благодарственные бормотания многодетного отца, Дмитрий подошел к маленькой горке разноцветных спиц. Или все же, стержней?
— Запоминай. Разделить эти стержни на части, в двадцать сантиметров каждая.
В тонких детских пальцах тихо хрупнула одна такая «спица», теряя примерно третью свою часть.
— Затем прострогать канавку в рейке из липы или кедра под размер половины стержня, с тем, чтобы при складывании и склеивании рееек…
Со всеми мыслимыми подробностями объясняя процесс создания карандашей, царевич запнулся всего лишь один раз — при определении диаметра готового продукта. С сомнением покосившись на линейки, потом на монструозный рубанок, а затем и на его меньшую копию, после чего обратив свой взор, полный сомнений, на самого столяра, наследник указал на его правую руку:
— Вытяни вперед. Хм… С твой мизинец.
Как–то по новому оглядев собственный палец, ставший вдруг эталонной величиной, Ефрем мелко–мелко закивал, показывая тем самым, что выполнит очередной урок с превеликой точностью. А малолетний хозяин Особливого амбара еще раз оглядел все его внутренности, с явным одобрением скользнув глазами по верстаку с аккуратно разложенными приспособлениями и инструментом, затем остановил взгляд на недавно сработаном златокузнецами царских мастерских нутромере, и вместо довольной улыбки как–то неопределенно поморщился.
«Сейчас бы ну хоть один штангенциркуль сюда. Самый плохонький, и то на вес золота пошел бы. Да что там золота — алмазов! Эх!..».
Вспомнив все то инструментальне богатство, коим он равнодушно пользовался в прошлой жизни, не ценя его удобства и совершенной быстроты и точности измерений… В общем, настроение сильно испортилось. Резко развернувшись на скошенных каблуках своих полусапожков, Дмитрий покинул зародыш станкостроительного производства царства Московского. Единственное, что могло его утешить, так это мимолетная мысль — о том, что самые совершенные станки мира (ну, пусть пока в виде макетов) находятся как раз у него за спиной, и остальным до таких высот еще тянуться и тянуться. Особенно если он и его потомки не будут хлопать ушами и ротозейничать, допуская до технологических секретов заклятых «друзей» из Европы. Кстати, надо бы подумать, куда перенести из Москвы производство станков. Чтобы и не сильно далеко, и глаз любопытных не было. Вообще!
— Димитрий Иванович!..
Отвлекшись от размышлений, наследник слегка приподнял бровь, глядя на тихонечко окликнувшего его Мишку Салтыкова. Перевел взгляд на комнатного боярина митрополита Макария, и тот немедля согнулся в легком поклоне, без лишних слов намекая на приглашение архипастыря посетить его скромную обитель.
— Ступай.
Шагая в окружении охраны к Чудову монастырю, юный отрок старательно ловил мысль, не менее упорно от него ускользавшую. Примерно на середине пути поймал — и немедля остановился, вновь погрузившись в размышления: как же ему собрать бронзовые детали в станок, и выставить по уровню, не имея того самого уровня? Ни водяного, ни пузырькового. В наличии только агрегат, которым пользовались еще древние египтяне: длинная и ровная (по возможности) линейка, и угольник с отвесом. Далеко не фонтан, но в отсутствии чего–либо иного…
«Ну, положим, водяной я как–нибудь изображу, но работать с ним будет сущим мучением. А насчет второго?.. Надо получить стеклянную капсулу с пузырьком внутри, и ровную, а так же более–менее длинную опорную базу. Кстати, поверочные столы тоже очен–но даже не помешали бы. И как это все изваять? М-да, опять нарисовалась очередная проблемка».
Очнувшись, юный отрок слегка встряхнул гривой, убирая с глаз своевольную прядь, и как ни в чем не бывало продолжил свой путь. Его стража уже давно привыкла, что десятилетний мальчик может подолгу думать и размышлять, а те из бояр и приказных служивых, кто вольно или невольно пытался его отвлечь от этих очень полезных занятий, рано или поздно понимали, что раздраженный царевич не самый лучший собеседник. И для самочувствия, и вообще…
