Звучно щелкнув пальцами, наследник принял от подскочившего подручника большой кожаный тул. Сдернув с него крышку, он с некоторой натугой вытащил наружу толстенную кипу листов, густо исписаных полууставом с обеих сторон и положил перед собой.
— У моей сестры Евдокии в феврале именины. Хочу ей подарить книгу с сказками, вот этими. Возьмешься ли напечатать?
Вопрос был чисто риторический, и все это прекрасно понимали — но вежество обязывало наследника поинтересоваться. А подданых его отца, ответить непременным согласием (причем последнее — без вариантов).
— А сколь книжиц надобно?
— Полсотни.
Выдержав паузу, царевич непринужденно пояснил:
— Одну сестре, по одной братьям, несколько придержу на подарки. А остальное бояре расхватают, едва узнают о такой диковинке.
Хозяин дома растерянно кашлянул, пытаясь совместить то, что он услышал, и десятилетний возраст заказчика, а Петр Мстиславец лишь задумчиво почесал висок — даже к необычному потихонечку привыкаешь.
— Так ведь?..
— Отец сие дозволил.
— Ага.
Про митрополита Макария книгопечатник интересоваться не стал — раз уж великий государь сказал свое слово, то владыко и подавно разрешит.
— Теперь скажи мне, Иван Федорович, есть ли у тебя знакомые среди гостей торговых?
— Как не быть, имеется.
— Прошу, поговори с ними. Не согласятся ли они рассказать о странах заморских, чужедальних? О нравах и обычаях тамошних, о властителях, ином прочем — и чтобы подробно и правдиво, без всяких там прикрас. Еще подьячих и писцов с Посольского приказа можно пораспрашивать, есть среди них бывалые путешественники. А из услышанного да записанного ты мне, пожалуй, не одну книгу напечатаешь.
Правильно истолковав переглядывания взрослых мужчин, в число которых попали и два собственных охранника, юный наследник развеял появившиеся было сомнения:
— Я попрошу владыку Макария, чтобы он благословил труд сей.
Гость глянул на своего подручника, и тот положил перед хозяином дома небольшую, но весьма приятно звякнувшую серебром калиту . Услышав за окном голос вечерних колоколов, царевич едва заметно вздохнул, переведя взгляд на подливающую ему сбитня хозяйку. Вернее, на ее живот.
— Я слышал, Большой пожар в прошлом году принес тебе великое горе, Иван Федорович?
У головы Печатного двора непроизвольно дернулись губы, при воспоминании об его задохнувшемся в чадном дыму шестимесячном младенце.
— То всем известно, государь–наследник.
— Вижу, Господь не оставил тебя своей милостью. Как назовете сына?
Бхдамс!
Кувшин со сбитнем, выпавший из ослабевших рук хозяйки, разлетелся по полу несколькими крупными осколками и липкой горячей лужей.
— Н-не думали еще…
Не обращая внимание на внезапное косноязычие мужа, мальчик стянул правую перчатку и приложил ладонь к женскому платью, обрисовав тем самым слегка выпирающий животик. Без всякого стеснения его погладил, а потом под пристальными взглядами мужчин прошелся по комнате, самостоятельно налив из кувшинчика в небольшую берестяную кружечку простой воды. Кратко над ней помолился, а затем вручил приходящей в себя хозяйке:
— Пей. То ему и тебе во здравие.
Подождав, пока берестянка опустеет, довольно кивнул, все так же глядя на живот. Глубоко вздохнул, словно просыпаясь, и попросил–приказал Федорову:
— Проводи меня.
Минут через пять первый из книгопечатников Московского царства вернулся, задумчивый, и одновременно радостно–довольный, и тут же заграбастал в объятия жену, ничуть не смущаясь давнего друга:
— У меня будет сын!!!
Поздней ночью, шестнадцатилетняя черкешенка с свежим красным рубцом поперек шеи сидела на супружеском ложе. И не просто сидела, но с дерзким вызовом глядела на своего законного мужа:
— Да?..
— Нет.
— Я сказала да!!!
— А я сказал нет.
— Тогда… Стереги не стереги, а своего добьюсь!
Покосившись на обрезки шелковой петли, из которой едва успели вынуть царицу, великий государь тихонечко вздохнул и подсел к ней поближе. Подставил предплечье под удар маленькой ножки, вознамерившейся проверить крепость его ребер, и довольно усмехнулся, без особого труда удерживая изящную ступню в руке. Дикая кошка!.. Как ни странно, ее буйный нрав не надоедал, даже наоборот, царственному супругу он очень нравился — за исключением случаев наподобие сегодняшнего.
— Да?!!..
Когда она прямо во время жарких любовных утех потребовала от него немедленно возвысить своего брата Салтанкула, даровав ему чин окольничего. Потребовала! Получив же вполне закономерный отказ, пригрозила покончить с собой. Кто же знал, что не шутила? Слава Богу, челядь успела достать свою повелительницу из петли — та уже почти доходила.
— Р-рр!.. Да?!!
Поймав и вторую ступню, Иоанн Васильевич дернул супругу на себя, довольно ловко перехватив узкие запястья с весьма крепкими кулачками. Несколько возмущенно–злобных взвизгов, энергичное трепыхание гибкого женского тела, немного пострадавшая от острых зубов рука — и чувствуя нарастающее возбуждение, тридцатилетний властитель сдался:
— Да.
