Открыв дверь, я застал новичков, прохлаждающихся на своих лежанках и попросту плюющих в потолок. Они даже не думали о том, чтобы тренироваться, устраивать между собой спарринг, или хотя бы банально встать при моем приходе. Лишь один из них лениво повернул голову и спросил:
— Что-то случилось?
— Случилось, — из последних сил сдерживая новый приступ гнева, произнес я. Вместе с невероятной силой Дакос успел мне подарить еще и свой незавидный характер, преумножив мою и без того большую пылкость в несколько раз. Именно это на днях подметила Нериэтта, да и я в последнее время все больше и больше убеждаюсь в этом.
Не дожидаясь, пока новобранцем хватит ума додуматься подняться с места и последовать за мной, я развернулся и зашагал прямиком к выходу, ни на секунду не задерживаясь возле двери, ведущей в комнату к Гаспару и его магам. Настроение у меня сейчас испорчено в конец, и я не могу с полной уверенностью говорить, что в этот раз я сдержусь и не оторву голову надоедливому аристократу. В последний раз я говорил на полном серьезе, что сделаю это и был готов навсегда разорвать зарождающиеся отношения с протекторатом Волка. Поэтому сейчас лучше не рисковать, и не давать Гаспару возможность попасть под горячую руку.
Новый не менее неожиданный сюрприз подкрался настолько незаметно, что в одно мгновение у меня получилось проклясть большую часть виновных в сложившейся ситуации: не только Сильвию и Нериэтту, но и приславших меня в Калидил Каймара и Мейрана, и Инквизитора с эльфийским королем, установивших контроль церкви по всему миру, и самого главного, заварившего самую главную кашу — Кроуфорда.
Я с размаху открыл дверь наружу и замер. На пороге стоял довольно улыбающийся Сайвон в окружении шестерых здоровых как дом наемников. Вид у них был не самый дружелюбный. Не исключено, что, получив от меня желаемое, Сайвон решил лично избавиться от слишком назойливого кира. Никогда не знаешь, кто может прятаться за немощной личиной торговца…
— Здравствуйте, Арон, — его улыбка растянулось ещё больше, и моему взору открылись ни разу не чищенные гнилые зубы фальшивого торговца. — Вы отлично справились со своей задачей.
— Издеваешься? — Прошипел сквозь зубы я, подойдя к Сайвону вплотную. Его наемники напряглись, и, положив руки на эфес короткого меча, часть из них направилась ко мне. Я был готов убить каждого, кто прикоснется ко мне, но торговец взмахом ладони указал им остановиться, и они послушно вернулись на свои места.
— Отчего же? — добродушно ответил Сайвон, словно не заметил мой недружелюбный тон. — Чтобы вы не сказали на эшафоте, доверие народа к церкви уже не такое абсолютно твёрдое, как было неделю назад. Мне лишь стоило подтолкнуть ход истории в нужное русло, чтобы развязать нам обоим руки.
— Тебе стоило предупредить нас о своих планах. — Не успокаивался я. Сайвон выглядел довольно дружелюбно и не заслуживал такого отношения к себе, но настроение просто требовало накричать на всех, кто был рядом. Да и к тому же я прекрасно знаю, кто именно приказал ему действовать немедленно. Во всем произошедшем нужно винить протектора в изгнании, а не лже-торговца.
— Вы знали, на что подписывались, когда шли на казнь, — пожав плечами, произнес Сайвон. — К тому же это ваши листовки говорят о бунте и освобождении от власти церкви, а мы всего лишь повторили пару ваших слов, и уже они подтолкнули горожан к столь радикальному решению.
— Зачем ты пришёл? — спросил я, когда сошёл с крыльца, и торговец оказался за моей спиной.
— Разумеется, поздравить вас! — ответил Сайвон, зашагав следом. Боковым зрением я заметил, что он очень сильно прихрамывает на левую ногу, а правая не сгибается в колене. Удивительно, что он со своим телосложением и всем избытком видимых увечий смог не только выжить в полуночном переулке, но ещё и чего-то добиться. Впрочем, его успехи вполне могли быть делом его предшественников, а он — всего лишь унаследовал достижения прежних шпионов.
— С чем? Что я благополучно сыграл роль наживки, или с тем, что поучаствовал в вашем плане по смещению барона?
Сайвон ничего не ответил, и мы продолжили наш путь молча. Никто не спрашивал, куда мы направляемся, каждый думал о том, что злить меня или просто потревожить каким-нибудь звуком сейчас не самое лучшее время. Хотя, никто не сомневался в правильности моих действий, даже пришедшие со мной в полуночный переулок висельник и его друзья следовали за нами, хотя у них было полное право просто развернуться и уйти в другую сторону. Отчасти они шли просто из интереса, а отчасти потому, что прекрасно понимали, что сейчас творится переломной момент в их жизни, и если ничего не предпринять, то они навсегда останутся бездомными жертвами жадной инквизиции.
