На холодных и мокрых от дождя каменных плитах, выступающих в роли пола на наблюдательном посте над воротами Галии лежали трое. Мария, измотанная множеством магических заклинаний и истратившаяся почти весь свой магический потенциал, отчего все её слабое маленькое тельце слабо дрожало, щеки впали, как будто бы она не ела последний месяц, губы отсохли словно её не касалась и капля воды, а мешки под глазами стали такими большими, словно последние лет сто её мучила неизлечимая бессонница. Вся её одежда промокла и покрылась пятнами грязи и крови, что для аристократической девушки древнего рода конечно недопустимо, но сейчас мало волновало. Она лежала прикрыв глаза и едва ли дыша, полностью разложившись на полу в двух шагах от лишенного руки Чистолюбова, который сейчас едва ли не больше самой Марии напоминал живой труп. Измученное тело воина, получившее по меньшей мере с дюжину мелких порезов и ран, из которых тонкими струйками вытекала такая необходимая для живого человека кровь. Броня почти полностью деформирована, кое-где виднеются глубокие вмятины оставленные мечом Феникса. В нескольких местах и почти везде множество царапин, настолько изменивших вид брони, что даже знак армии императора, что изначально был скрыт черной тканью, которая первая пала в огне сражения изменился до неузнаваемости. Так будто бы сама Мэган всем своим сердцем ненавидела его. Сам капитан лежал без сознания, тяжело с хрипотцой дыша и вздрагивая всем телом, когда капли дождя попадали на обоженное пламенем клинка место, где некогда красовалась его правая рука, а сейчас же было запечённое мясо, с которого стекала тонкая струйка крови. Рядом с ним, на коленях сидел Федор. Используя остатки своих магических сил и стараясь подлатать измученное тело капитана, что, впрочем, давалось с трудом не только из-за слабых знаний парня в магии исцеления, все таки его дар некромантии был практически полной противоположностью магии жизни, но и из-за того, что сам Федя был едва ли в лучшем состоянии. Бледное, впалое, как у сестры, лицо, дрожащие, словно у пьянчуги, руки, с едва видимым свечением магии. В глазах читалась усталость, а тело не слушалось, то и дело пытаясь завалиться в сторону от накопившейся усталости. Ощущая тяжесть приходилось отрываться от процесса лечения и восстанавливать положение, откинувшись на руки. «Бедный воин» звучало в голове молодого некроманта, каждый раз, когда он напитывал его тело частички маны.
- Федь, отдохни. Ты сделал всё, что мог. - тихо проговорила сестра, пытаясь образумить упертого брата, который полностью проигнорировал её слова, очередной раз остановив свое падение рукой. Всю жизнь юный Тёмный провел в кровати из-за полученных в детстве травм, лишь изредка вырываясь на улицу и то под присмотром слуг в специально сконструированном для него кресле на колесиках. Его всю жизнь жалели, запрещали напрягаться и следили, чтобы он не покидал кровать без присмотра и лишь после своей смерти он обрёл наконец долгожданную свободу. Право изучать магию и помогать своему роду, но даже тогда его сильно ограничивали не давая использовать свой дар на полную, жалея больного, который лишь хотел помогать. А в последствии и заперев того в каменной клетке. Но Фёдор не унимался. Он не слабенький мальчик! Он такой же воин. Да и вообще, он и так уже давным давно мёртв, а Гошу ещё можно спасти! Он дышит, а значит надо сделать всё, что в наших силах.
- Я... Я могу помочь ему... Не надо меня жалеть, сестра - произнес парень, в который уже раз пытаясь сконцентрироваться на исцелении. И хотя сил у него почти не осталось, он все продолжал стараться. Мария раздраженно прикрыла глаза. Девушка привыкла опекать его. С раннего детства она души не чаяла в своём брате, оберегая его от угроз мира, но ведь он теперь не мальчик... И даже не человек... Он мертвец, который второй раз не умрёт. Девушка медленно поднялась, опираясь на одну костяную руку, и полползла к Чистолюбову, приложив свои руки к рукам брата. Вместе они смогут больше, нельзя дать этому бравому воину покинуть мир так рано. Впереди ведь еще столько свершений и событий.
Внутри стен.
