Наследник великой Франции полностью

Стоя в своем большом рабочем кабинете в Шенбруннском дворце, австрийский император, отпуская министра Меттерниха успокаивающим жестом, с улыбкой сказал ему:

– Вы можете успокоить Европу. Я хорошо знаю опасность, грозящую ей от частого повторения имени Наполеона. Моя дочь Мария Луиза сама поняла, что не может иметь более ничего общего с тем, кто носит это имя, и предпочла стать герцогиней Пармской. Что же касается моего внука Франца Иосифа Карла, то сообщите повсюду, что он отныне австрийский принц. Он должен навсегда забыть, что когда-то носил имя Наполеона!

– Хорошо, государь! – ответил Меттерних. – Вы даете доказательство высокой мудрости. Не следует, чтобы призрак Наполеона смущал спокойствие держав. Слава Богу, этот кошмар кончен! Священный союз даровал миру покой и безопасность. Человек, одинаково опасный для всех государей, томится на далеком острове, откуда не может скрыться… Надо, чтобы в сердце его сына исчезло все французское. Как вы решили, он должен стать принцем вашего императорского дома и его ранг – сразу же за эрцгерцогами, но его будущее и честолюбие должны ограничиться этим. Ваш внук не должен знать ничего, кроме Вены и этого дворца. Я понял ваше желание. – Меттерних откланялся и хотел выйти, но остановился и прибавил: – Ваше величество, вы обратили внимание на то, что теперь, когда ваш внук лишен титула герцога Пармского, предоставленного ему сначала, он не имеет никакого официального титула?

– Герцог Пармский не существует, – сказал император, – мой внук не может занять никакой, хотя бы самый ничтожный, престол Европы. Этого требует осторожность. Он мог бы тогда, пожалуй, снова принять имя своего отца, то самое имя, которое не должно больше раздаваться в Европе ни в ушах государей, ни в ушах народов.

– Я точно такого же мнения, но вы, ваше величество, не сообщили мне, каким именем я должен называть вашего внука, объявляя ваше решение дворам Европы.

– Правда! – задумчиво сказал император франц. – Я хотел было дать ему звание герцога Медлингского по имени бывшей резиденции маркграфов австрийских, но подумал, что лучше дать ему новое имя. Пусть он носит титул герцога Рейхштадтского по имени местности, данной ему мной во владение.

– Европа завтра же узнает о принятом вами решении. Я оповещу все дворы о вновь основанном герцогстве и о титуле Франца Иосифа Карла, герцога Рейхштадтского, – сказал, окончательно откланиваясь, Меттерних.

Когда он ушел, император открыл дверь в соседнюю комнату и позвал:

– Поди сюда, Франц!

В кабинет вбежал белокурый, кудрявый мальчик с голубыми глазами, с открытым, веселым взглядом. Это был Наполеон II. Император сел в кресло и привлек к себе ребенка. При лукавом австрийском дворе, где была крайне жива ненависть к его отцу, мальчик встретил ласку только у деда. Он ласкался к нему и бежал играть около его кабинета. Император привязался в свою очередь к маленькому изгнаннику, болтал с ним, старался развивать его ум и обращался с ним как со своим сыном.

– Как ты играл? – спросил император, гладя внука по белокурой кудрявой головке.

– В солдатики, – ответил маленький Наполеон.

– Один?

– Нет, дедушка, с Вильгельмом, моим пажем. Он такой милый. Но когда я был в Париже, у меня было Много пажей, не правда ли, дедушка?

– Да, – сказал император, – но здесь надо довольствоваться одним.

– О, мы с Вильгельмом хорошие товарищи! Но скажи мне, дедушка, правда, что в Париже я был королем? Меня звали королем Римским, да?

– Да, там именно так называли тебя, – несколько смутился император. – А кто сказал тебе об этом?

– Вильгельм, дедушка.

«Надо будет побранить Вильгельма, – подумал император, – пусть он не болтает лишнего!»

– Объясни мне, что это значит! – продолжал ребенок. – Рим – ведь это город? Я был его королем, да?

– Когда ты будешь постарше, тебе объяснят это, а теперь я скажу тебе, что я, император австрийский, ношу также титул Иерусалимского короля – это очень далекий город, который ты знаешь по Священной истории, – но не имею над ним никакой власти. Вот и ты был таким же королем Римским, как я – король Иерусалимский.

– Так, дедушка, – задумчиво сказал мальчик. – А теперь я больше не король Римский?

– Нет, дитя мое. Если тебя интересуют титулы, то запомни тот, который ты будешь непременно носить. Мы с моим министром решили, что ты получишь в свое владение большое, прекрасное поместье, и по его имени ты впредь будешь называться герцогом Рейхштадтским!

– А ведь у меня было прежде другое имя. Меня звали раньше Наполеоном.

– Это имя ты не должен ни носить, ни даже произносить. Это я запрещаю тебе! – строго сказал император.

Впечатлительный ребенок отодвинулся, почти готовый заплакать.

Император раскаялся в своей суровости и мягко сказал:

– Ну, будь умником! Смотри, сейчас придет капитан Форести давать тебе урок. Иди к нему! Поцелуй меня и слушайся хорошенько учителя!