Эльвира была уверена, что идет по правильному пути. Но она ошибалась, не достаточно хорошо зная Иннокентия Павловича. Он был способен расстаться с Ириной по собственной воле. Но позволить ей уйти самой, а тем более изменить ему с другим мужчиной, Иннокентий Павлович не мог. Это был жестокий удар по его мужскому самолюбию. А на удары он привык отвечать ударами. Причем более сильными и жестокими.
— Заткнитесь! — приказал он. — И отвечайте на мои вопросы. Но только правду.
— Мне скрывать нечего, — поджала губы до их полной невидимости Эльвира.
Старая дева была обижена не его грубостью, но тем, что Иннокентий Павлович не бросился ей на грудь в поисках утешения, как она ожидала, а начал задавать вопросы, когда и так все было предельно ясно. Это было не по-мужски, с точки зрения Эльвиры. Она считала, что мужчина должен быть скуп на слова, решителен и не уметь прощать измены. А, главное, обязан разбираться в женщинах. Настоящий мужчина уже давно понял бы, насколько она, Эльвира, лучше этой смазливой девчонки. И пусть она не так молода и красива, как Ирина, но зато умна, порядочна и преданна. Эльвира почувствовала даже некоторое разочарование в Иннокентии Павловиче.
— Спрашивайте, — сказала она. — Я расскажу все, что знаю.
— Где живет этот Михайло? — задал единственный вопрос, который его сейчас интересовал, Иннокентий Павлович.
— Я ведь уже говорила, — несколько удивленно ответила Эльвира. — В лесу.
— Эта идиотка меня с ума сведет, — раздраженно произнес вслух Иннокентий Павлович. И злобно рявкнул: — Адрес! Мне нужен его точный адрес!
— Я не знаю, — всхлипнула напуганная криком Эльвира. Слезы потекли по ее щекам, размывая густо наложенную косметику и обнажая морщины, изрывшие дряблую кожу лица — Честное слово! Ирина мне этого не сказала.
— Не ври мне! — потребовал Иннокентий Павлович. — Вы, бабы, все заодно. Ты скажешь, или сильно пожалеешь!
Он схватил Эльвиру за плечи и начал трясти, словно хотел силой выбить из нее нужную ему информацию. Но Эльвира только плакала и молчала, с ужасом глядя на разъяренное лицо мужчины. Она была похожа на кролика, которому удалось разозлить удава перед тем, как он собрался проглотить свою жертву.
Неизвестно, чем бы все это закончилось, но вмешалась Карина.
— Перестаньте, Иннокентий Павлович, — потребовала она, вставая и подходя к ним. — Отпустите Эльвиру и не мучайте ее. Я покажу вам, где живет бабка Ядвига со своим сыном.
Иннокентий Павлович не смог скрыть изумления.
— Откуда ты знаешь это? — спросил он. — Тоже заодно с ними?
— Я сама по себе, — усмехнулась Карина. — Была, есть и буду. Так вы хотите, чтобы я проводила вас? Дом бабки Ядвиги и в самом деле стоит почти в лесу, так что, вы уж извините, адреса сказать не могу. Его просто нет.
— Хорошо, идем, — сказал Иннокентий Павлович, отпуская Эльвиру. Без тени раскаяния он произнес: — Я немного погорячился. Прошу меня извинить, Эльвира.
— Я прощаю вас, Иннокентий Павлович, — деликатно сморкаясь в кружевной платочек, ответила та. — Я понимаю ваши чувства…
Она все еще всхлипывала, когда Карина и Иннокентий Павлович вышли из трейлера.
— Это далеко, — сказала Карина. — До леса нам лучше добраться на машине. Благо, что теперь это возможно после строительства нового моста через овраг.
— Свою машину я разбил вдребезги, — сказал Иннокентий Павлович. — Но сейчас найду другую. Подожди меня здесь.
Карина осталась одна. У нее был невозмутимый вид, и ее голос звучал бесстрастно, но за этим внешним спокойствием скрывалась буря чувств. Она уже жалела, что из жалости к Эльвире вызвалась проводить ревнивца. Но отступать было поздно. Иннокентий Павлович был способен точно так же наброситься и на нее, а этого она не стерпела бы и ударила его в ответ. Но это была бы безобразная сцена, которая могла привести к непредсказуемым последствиям. И, по здравому размышлению, оно того не стоило. Михайло, изменивший ей с Ириной, не заслуживал того, чтобы страдать из-за него. Во всех смыслах этого слова. Эта мысль принесла Карине некоторое облегчение. Советь и раскаяние уже не так мучили ее.
Подъехал джип, за рулем которого был Иннокентий Павлович. Карина забралась в машину. Указала направление и сказала:
— С площади сворачиваем на Овражную улицу. Доезжаем до моста. А дальше я покажу.
Джип рванул с места. После аварии потрясенный своей возможной гибелью Иннокентий Павлович дал себе слово, что отныне он никогда в жизни не будет ездить на высокой скорости, а, быть может, даже садиться за руль. Но измена Ирины так взволновала его, что он забыл об этом. И сейчас он гнал автомобиль почти так же, как и накануне. Джип заносило на поворотах, и только безлюдность Куличков уберегала от жертв, потому что разъяренный Иннокентий Павлович не успел бы нажать на тормоз. Но, скорее всего, он даже не стал бы тормозить, и ему было бы все равно, кто попал под колеса — курица или человек. Или даже сам черт.
