Город Саузварк на пороге священной войны! Магические предметы волшебника Тарквина похищены и уже стали орудием преступлений. Чтобы избежать катастрофы, Лайам Ренфорд и маленький дракон Фануил должны найти ответы на множество таинственных загадок…Драконник открыл юноше немало тайн чародейства, помог ему встретиться с сумасшедшим призраком и узнать секрет волшебного серого грифона. Однако знание магических обрядов и заклинаний отнюдь не делает человека настоящим волшебником. Лайаму уготована иная судьба – ему предстоит захватывающе трудное и опасное расследование, а в конце полного приключений пути ждет поистине невероятное открытие…
Богиня Беллона стала приобретать известность. Поначалу ее почитал в Таралоне лишь единственный городок – Кэрнавон. Горный край, центром которого он являлся, как нельзя более отвечал суровому духу богини. Однако жители Кэрнавона были горды, богаты, упорны и, однажды замыслив распространить культ Беллоны на все королевство, не жалели на то ни средств, ни усилий.
Впрочем, откупленное ими у властей Саузварка строение выглядело весьма скромно. Это прямоугольное здание грубой кладки, увенчанное простым куполом, помещалось в конце Храмовой улицы – между храмом Раздора и храмом Лаомедона. В давние времена оно было воздвигнуто в честь какого-то божества, чье имя успело выветриться из памяти горожан.
Однако внутри здание производило иное впечатление. Отделка главного зала святилища заставляла забыть о невзрачном фасаде и в полной мере давала понять, сколь мощны и состоятельны почитатели грозной богини. Здесь не имелось каких-либо изваяний, зато в стенных нишах, разделенных мраморными полуколоннами, красовались роскошные рыцарские доспехи, и мерцало оружие. Свет, проникающий сквозь круглые окна купола, отскакивал от позолоты щитов, чтобы разбиться об огранку драгоценных камней, вделанных в рукояти мечей, ножны которых были обтянуты привозными шелками и перевиты серебряной проволокой.
Лайам Ренфорд – он стоял в углу у самых дверей, и потому с его губ срывались облачка пара, – задумался, зачем при таком богатстве кому-то понадобилось восстанавливать заброшенный храм, вместо того чтобы выстроить новый, потом пожал плечами и выбросил эту мысль из головы. В конце концов, на Храмовой улице и так все застроено. Он перевел взгляд на расположенное посреди огромного помещения углубление, предназначенное для разведения жертвенного костра. Лайам указал на него рукой и шепнул стоящему рядом мужчине:
– А огня-то там нет?
– Беллону не интересуют жалкие воскурения, – отозвался сосед. – Ей по нраву разве что дым от костров, на которых кого-нибудь жарят.
Лайам прикусил губу, удерживая улыбку. Кессиас мог позволить себе такие высказывания – в конце концов, он занимал пост эдила и был приглашен в храм как доверенное лицо герцога Саузварка. А Лайам попал сюда лишь потому, что Кессиас соизволил его с собой прихватить. И ему совсем не хотелось выглядеть непочтительно, хотя никто за ними вроде бы не наблюдал.
В храме сейчас находились всего два служителя. Они стояли справа и слева от алтаря, – высокие молодые мужчины в кольчугах, вполне пригодных для боя, крепко сжимая древки копий с широкими наконечниками. За все то время, что Лайам и Кессиас здесь провели, ни один из них даже не шелохнулся.
Алтарем храму Беллоны служила простая каменная глыба. В ней было выдолблено небольшое подобие жертвенной чаши с расходящимися канавками – для стока крови. Однако истинным сердцем святилища являлся окованный железом сундук из темного дуба. Он помещался тут же, за алтарем, в каменной нише. Сундук казался обычной укладкой, каких полным-полно в любом армейском обозе, но многие поговаривали, что там хранится больше сокровищ, чем во всех храмах города, вместе взятых.
Какое-то время Лайам разглядывал этот сундук, пытаясь представить, как выглядит сокрытое в нем богатство. Досужие языки упоминали не только о золоте и драгоценных камнях, но и о каких-то пергаментах с подробными планами рудников Лоустофта. В сознании Лайама возникли мрачные шахты, уходящие в глубь горных толщ.
Мимолетный солнечный луч скользнул по поверхности сундука, но не нашел, на чем задержаться, и перепрыгнул на звенья прикрепленной к стене цепи. Лайам рассеянно пробежался по ней взглядом. Цепь уходила вверх – к скобе, вделанной в каменный блок у основания купола, потом – к большому крюку, ввинченному в центральную часть свода, и наконец спускалась к металлической клетке.
Клетка, как и сундук, не являла собой ничего примечательного, разве что прутья ее были очень уж частыми, но Лайам обладал достаточно зорким зрением, чтобы разглядеть за ними силуэт какого-то существа. Лапы льва, широкие крылья, орлиный клюв.
“О боги, да это грифон! Где же они его раздобыли?”
Существо шевельнулось, пытаясь устроиться поудобнее. Цепь глухо звякнула, скрипнули перья, и Лайам нахмурился. Клетка была так тесна, что несчастная тварь не могла даже расправить крылья. Однажды Лайам уже видел грифона, только это было на севере, и крылатое существо не сидело в клетке, а привольно парило в воздухе. Лайам до сих пор помнил, как потрясло его это зрелище. Сейчас же в скудном освещении храма плененный грифон казался тускло-серым, словно отливка из свинца, и вызывал в нем острое чувство жалости. Лайам покачал головой и решил, что с него довольно.
– Я подожду снаружи, – шепнул он на ухо Кессиасу и повернулся, чтобы уйти.
– Погодите немного, – также шепотом отозвался эдил, хватая его за руку. Он строго посмотрел на Лайама. – Мы должны надлежащим образом выказать свое уважение к храму. И потом нам надо бы поблагодарить любезнейшего Эластра.
