Наёмник закрыл глаза и быстро заснул, не дожидаясь, когда укусы начнут чесаться, при этом его рука мягко легла на рукоять поясного ножа, который он тоже не снимал на сон.
Солнце пекло нещадно. И это на севере, Галив был удивлен. Но жара не мешала ему выполнять свою функцию. Наоборот, она была кстати. Галив всегда был аккуратен, внимателен и полностью подчинен своей цели. К порядку и дисциплине его приучил еще отец, входивший в гильдию наемных убийц. Отец кончил, как и ожидалось, несмотря на порядок, тренировки и организованность. Однажды он наткнулся на более организованную и тренированную жертву, чем он сам и поменялся с ней местами. Тогда Галив понял, что целеустремленности и организованности мало, нужен еще и ум. Все убийцы заканчивали так, как и его отец. Рано или поздно. Но сильные мира сего нуждались не только в убийствах. Была масса дел, которые также не должны были всплыть на поверхность, но при том главными в их исполнении были ловкость и ум, а не только умение убивать. Галив старался выбирать именно такие дела, и постепенно слава о нём стала расти, как и его гонорары. Убийц было много. Но таких как он несколько человек.
Он обошел дом и оказался с подветренной стороны, достал кремень, и скоро солома на крыше задалась небольшим веселым огоньком, который гонимый ветром пополз сразу в несколько сторон. Галив понаблюдал за ним несколько мгновений, чтобы тот не потух, и, убедившись, что всё хорошо, пошел назад. Когда он проходил мимо окна, она, очевидно, увидела его тень.
– Кто здесь? – раздался испуганный, но очень приятный женский голос.
Он, конечно, не ответил. Зачем. Он ее никогда не видел. Она не была для него человеком, она была препятствием. Простым препятствием. Как ветка, упавшая на дорогу, когда вам нужно пройти. Вы, не задумываясь, переступаете через нее или отшвыриваете ногой. Галив устранял препятствие. Он знал, что Харсал сейчас с другой стороны деревни, помогает восстанавливать сгоревший дом другого крестьянина. Какая ирония. Галив знал, что в том пожаре все спаслись.
Просто выбежали во двор. Она выбежать не успеет. Просто не сможет. Галив ускорил шаг и вошел в трактир. Он заказал пива, было действительно жарко. На улице кто-то закричал. Хозяин вышел посмотреть, что там.
– Боже мой, – воскликнул он.
Галив вышел тоже, прихлебывая пиво. Над деревней поднимался дым. Языки пламени вырвались вверх из дома Харсала. К дому бежали крестьяне кто-то с криками, кто-то уже с ведрами. Хозяин трактира побежал туда. Галив отбросил кружку пива и тоже поспешил за ним. Когда они подбежали к дому, то увидели, что деревянный дом, обмазанный глиной, уже практически полностью сгорел. Вот-вот должны были рухнуть обугленные стены.
Подбежал Харсал. Остановился, а затем с диким воем кинулся в огонь. Трое мужиков повисли у него на плечах и, с трудом удерживая, пригнули к земле. Вокруг сновали с ведрами жители деревни, не сознавая бесполезности своей борьбы. Галив посмотрел на воющего Харсала, на успокаивающих его крестьян и понял, что говорить еще рано. Он повернулся и пошёл обратно в трактир.
Прошло целых два дня, прежде чем Галив снова увидел Харсала. От дома крестьянина осталась одна зола. Его жена погибла в пожаре. Харсал жил теперь у ее двоюродного брата. Сегодня он опять ходил на пепелище и молча сидел там до темноты. Когда солнце скрылось в полях и холодный воздух начал пробираться в его тело, пытаясь вызвать дрожь, вдовец поднялся и направился в трактир. Там он надеялся залить своё горе, чтобы не думать и не вспоминать.
В трактире крестьянина застал Галив. Харсал был еще не пьян, но блеск глаз выдавал, что кружка, стоявшая перед ним на деревянном столе, была совсем не первая.
– Я могу присесть? – спросил Харсала Галив.
Крестьянин поднял голову, а затем снова опустил глаза к почти пустой кружке, так ничего и не ответив. Галив опустился на скамью, напротив крестьянина.
– Хозяин, два пива! Мне и моему другу, – крикнул он.
Харсал опять никак не отреагировал.
– Послушай, – повернулся к нему Галив, – я сочувствую твоей потере. Но жизнь на этом не заканчивается. Я знаю, я тоже потерял семью.
Харсал наконец-то оторвал взгляд от пива и посмотрел на Галива с интересом.
– Да Харсал, да, – подтвердил свои слова Галив, сдувая пену с пива, принесенного хозяином трактира. Не ты один. Когда-то у меня была семья, дети, – на правом веке Галива набухла слеза.
– И что случилось? – подал голос крестьянин.
– Они, погибли. Утонули в реке. Плот через реку отвязался и перевернулся. Они не умели плавать, – Галив вытер глаза рукавом.
– И что было дальше? – спросил Харсал.
– Дальше? Дальше я здесь. Я стал жить дальше, немного разбогател, – Галив сделал паузу. Снова женился, дома меня ждет сын. Ему скоро два года. Ты хочешь, сына Харсал?
– Хочу, – сглотнув комок, ответил тот.
– Тогда прекрати топить свои печали, живи дальше. Кто знает, может всё лучшее у тебя только впереди.
– Но что же мне делать у меня ничего не осталось, даже дома? – растерялся Харсал.
Галив сделал вид, что задумался, хотя сам подвел дело к этому вопросу. Вопросу, который он давно ждал.
