Самые милые и симпатичные, каких я видел, работали у нас в отделении проктологии. Так всегда бывает: прелесть и красота идут рука об руку со всяким говном.
Кстати сказать, я до сих пор мучаюсь вопросом: что же я там делал, в этой проктологии? Делать мне там было совершенно нечего, но я зашел и увидел этих радостных, ослепительных сестер. Их запомнил, а дальше - провал. Мы в тот день что-то праздновали всем отделением. Почему я туда пошел?
Так загадка и осталась.
Смутно вспоминаю, как что-то писал там, по собственной инициативе.
Звонок на Скорую.
Диспетчер:
- Так... да... понятно... обезьянка по квартире бегает... давно? давно... пишу адрес...
Записал, отключился.
Перезвонил психиатрам.
- Нет, мы не поедем.
- Как же вы не поедете? Ведь он говорит, что у него обезьянка по квартире бегает.
- Ну и что? Поезжайте и посмотрите - может, у него действительно обезьянка по квартире бегает. А мы не поедем.
Нас, медиков, учат не мыслить стереотипами. Это трудно. Поработаешь с населением - и неизбежно вырабатывается схема.
На самом деле веселого ничего нет, дело подвернулось гнилое.
Женщина, гемоглобин сорок два - при норме сто двадцать. Внутреннее кровотечение! Внематочная беременность!
Быстренько на операционный стол, разрезали, посмотрели - пусто. Никакой крови.
Потом-то выяснилось, что у нее было редкое заболевание крови и произошел разрыв селезенки - подкапсульный, если я правильно понимаю.
Но это все выяснится потом, а сейчас, еще до операции - звонок на станцию Скорой Помощи, из приемного покоя. Звонит доктор, который привез больную:
- Что за херню ты мне дал?! Сорок два гемоглобин!.. Крови, считай, нет!
- Ну нет, так нет.
- Что - нет-так-нет?! Куда она делась?
- Да ты рассуди логически. Кровь была - и вот ее нету. Куда она подевалась? Вампиры выпили...
Пауза. Истошный визг:
- Ты, сука, блядь!.. ты уже третий! третий мне говоришь про вампиров! Что за стереотипное мышление!
Болеет тут один человек, парализовало его.
Подержали его немножко и вот выписывают. Главное ведь - положительная динамика, а она есть. Я и не зубоскальничаю, она действительно есть.
Родственник его звонит мне и говорит: улыбается, со всеми в палате попрощался, подал руку.
- Ну! - отвечаю с энтузиазмом. - А ты недоволен! Вот же она, динамика!
Тот выдержал недобрую паузу, продолжил:
- Попрощался с невесткой, которая за ним пришла...
Будем предельно лаконичны. Да.
Была одна старушка, патологоанатом.
Она не любила балет.
Говорила:
- Не на что посмотреть.
Академический интерес проявляют, естественно, академики и чуть ниже, то есть профессора.
Имеется в виду, что выясняется нечто, не имеющее ровно никакого значения для пациента и его лечения, потому что тот либо и так помрет, либо не помрет, но и лечить в нем нечего.
Иные профессора злоупотребляют академическим интересом и не имеют никакого другого. Помню, был - и есть - очень хороший профессор по фамилии Казаков, я у него учился. Так вот он вечно где-то витал. Наслушается на каком-нибудь симпозиуме ерунды и потом мечтает, как скоро будет лечить наследственные болезни чистыми генами, в уколах. Тогда как нормальному доктору, когда он слышит о лечении чистыми генами, умозрение рисует лишь двух санитаров-тезок, которые зачем-то вымыли руки.
Иногда лучше вообще ничего не знать.
Вот идет однажды один профессор с обходом, студенты плетутся следом. Зашли в одну палату, постояли там. Вышли, зашли во вторую, в третью.
В четвертой, отдельной, профессор увидел ботинки, торчавшие из-под одеяла. И проявил бессмысленный академический интерес.
- А это кто?
- А это? - переспросил лечащий доктор. - А это начмед.
- А, - сказал профессор, - ну, пошли дальше.
Это была якобы лестница.
Она была черная, и по ней практически не ходили. Но в то же время она существовала, и ею активно пользовались. Потому что хотя это был жилой дом, на первом этаже располагалась подстанция Скорой Помощи. Выше были простые квартиры.
Лестница была гадкая, вела в подвал, где стояла вода. Плавало, как полагается, говно, и вообще все выглядело лубочно. Мой доктор-приятель утверждал, что он не проверял, но вода эта доходила ему до подбородка.
На эту лестницу доктора сваливали пьяных. В больницу их не возьмут, в милицию - неохота, много бумаг надо писать. Поэтому сваливали их на черную якобы лестницу, а там была батарея, теплая; публика там отогревалась, ползала, в меру выпрямлялась и уходила. Всем было хорошо.
И вот однажды туда положили очень приличную дамочку, в норковой шубе и сапогах. Пьянь была такая, что держись. Свалили ее туда и забыли, легли спать.
Проснулись от истошного визга. Диспетчер вбежала к докторам и тоже стала кричать: насилуют! скорее, там на лестнице девушку насилуют!
Все рассмеялись и пошли.
