Течение людского потока вынесло меня на Королевскую площадь. Дворец сиял огнями, а над ним на чёрном бархате ночного неба с треском взрывались огни фейерверков. Почему-то я почувствовала себя одинокой среди толпы, но это чувство было сладким – хотелось себя пожалеть, слегка всплакнуть, благо в темноте не заметят. Но когда защипало глаза и окружающее стало подозрительно расплывчатым, чьи-то ласковые руки обняли меня за плечи, и теплое дыхание обожгло шею:
– Привет!..
**
– В твоем мире есть такие острова?
– Да… Но я никогда не видела их наяву. Только во сне.
– Почему?
– Долго объяснять. Да и потом – там ведь нет тебя…
Он внимательно посмотрел на неё и отвернулся. Сгорбился у кромки воды, медленно пересыпая белый песок из ладони в ладонь. Ветерок ерошил его тёмные волосы, волны с лёгким шипением расстилались у его ног. Он резко поднялся, стряхнул с рук налипшие песчинки и, подойдя к ней, обнял и заглянул в глаза – в самую душу:
– Я люблю тебя.
А она не сказала вслух ничего – пустые слова стали вдруг не нужны, ведь они всё равно – лишь тусклые отголоски чувств.
…Это был вальс… Водяной смерч увлекал их выше и выше, потом он отстал, растеряв свою силу, и упругие облака прогибались под их босыми ногами. Пылающий закат сменила ночь, – и Мореход рвал с неба звёзды и осыпал её серебряным дождем…
Ночь ушла – и белый парус резал синюю гладь…
Они снова на площади у фонтана… Он кормил голубей, а она сидела на каменной скамье, и смотрела, как они взлетают к нему на плечи.
– Что тебя тревожит? – Королева неслышно возникла позади неё и опёрлась локтями о спинку скамьи.
– Ведьма… – машинально, не оборачиваясь, ответила она, продолжая смотреть на него.
– Он – хорош! – одобрительно заметила Королева, и властно потянула её за руку. – Идём. У меня мало времени.
На соседней улице ждал экипаж с королевскими гербами на дверцах. Он привез их к Собору.
– Идём! – нетерпеливо повторила Королева, и первой выскочила наружу, не дожидаясь, пока слуга поможет ей.
Шла служба… Огромный зал вроде был пуст, но она смутно уловила присутствие многих людей, отдалённое приглушенное пение хора – высокие чистые звуки уносились ввысь… И ещё – просветлённо-приподнятое настроение воскресного утра. Занятая своими ощущениями, она очнулась лишь когда Королева, макнув пальцы в чашу со святой водой, коснулась ими её лба.
– Вот и всё. Больше она не посмеет… Если, конечно, ты не совершишь чего-то такого… Теперь иди. Иди-иди! Тебя ждут.
С тяжёлым сердцем она вышла наружу, ожидая увидеть что-нибудь вишнёвое, но на бордюре нагретой солнцем мостовой – прямо против дверей церкви – сидел Мореход.
***
Они обедали в маленьком ресторане, на веранде, увитой плющом. Играл джазовый оркестрик. На красных плитах мощёного булыжником двора танцевали маленькие дети и важно расхаживали павлины. С веранды открывался потрясающий вид на море. Море здесь видно вообще отовсюду: оно – неотъемлемая и, наверное, самая значимая деталь
– Теперь у нас будет ребёнок, – сказал он. – Ведь мы любим друг друга, а ребёнок – квинтэссенция любви. Лишь новая жизнь придает ей смысл…
Ароматная, чуть горьковатая жидкость обожгла ей горло. Она осторожно поставила горячую чашку на стол, стараясь, чтобы не дрожали руки.
– Что-то не так? – встревожился он.
Оркестр в углу замолчал – просто передышка, но ей возникшая пауза показалась зловещей. Она беспомощно оглянулась по сторонам: вишнёвая ливрея была бы очень кстати!.. Её взгляд приковала искрящаяся поверхность моря. Она смотрела на неё так долго, что перестала различать окружающее, и лишь тогда, почти ослепнув от ярких бликов, – чтобы не видеть его глаз, тихо сказала:
– Я не могу иметь детей. Понимаешь… – и неожиданно почувствовала, как с плеч сползла гора, – она и не подозревала о её существовании!
Не подозревала о том, что между ними существует недосказанность, грозящая перерасти в обман. И теперь ей стало легче.
Его глаза покрылись ледяной коркой:
– Не можешь или не хочешь?..
– Я хочу! Но…
И тут же всё вернулось: его улыбка, солнечный день, голубая даль, незатейливая мелодия. Они взяли катер и отправились в маленькую пустынную бухточку. Город остался позади.
– Пусть дитя родится в море, – сказал он, – и тогда оно никогда не причинит ему зла.
Начался прилив. Он держал её за руку, вода доходила им уже до плеч.
– А если у меня не получится?!.
Он улыбнулся в ответ, и сказал:
– Здесь всё получится. Лишь бы ты захотела… А как тебе киты?..
Это выглядело фантастически: синяя толща воды, пронизанная косыми зеленоватыми лучами, уходящими вниз, в тёмную бездну, а вверху – серебристая плёнка поверхности. И в этой синей толще парили огромные чёрные животные…
Она даже не почувствовала боли. Новорожденный ткнулся носом в её бок, и тут она увидела вокруг других: гиганты, приплывшие из неведомых далей, пели гимн во славу чуда рождения!
