Он попал в Беспределье совсем крошкой и был воспитан, как наследник вершителя, как существо, вольное в своих необузданных желаниях, которому позволено всё, что под силу. Так он и вёл себя в Беспределье, и если с чем и считался, то только с волей отца и просьбами младшего брата, крылатого шухора, которого Лэри любил за простодушие и бескорыстную преданность.
Когда хаварру-наследнику исполнилось пятнадцать, отец недвусмысленно дал ему понять, что пришла пора покидать Беспределье и отцовский замок. Строго говоря, отец просто выставил своего старшего наследника. Так издревле повелось в роду вершителей: прежде чем принять полную власть и овладеть Знаком Вечности, наследник должен был освоиться на этажах мироздания.
Как и следует послушному сыну, Лэри принял посвящение и пришёл туда, где родился.
Он испытал сильнейший шок. Он не ожидал, что подчинение обстоятельствам окажется непременным условием обитания в мирах. И это стало для него настолько мучительным, что несколько раз хаварр-подросток оказывался едва ли не за чертой отчаяния. Лэри все мешало, все давило на него, не позволяло поднять голову.
Но он твёрдо помнил, зачем отец выпихнул его на этажи. Надо было готовить себе удобный плацдарм несмотря ни на какие неприятности.
И Лэри начал издалека. Он упорно и методично делал карьеру в напичканном вздорными условностями мире. Академия внешней защиты, контакты с обитателями всех известных хаваррам этажей, освоение Лифта, чужие языки и традиции… Если бы он тогда знал, с какого этажа ему придётся тащить вновь объявившегося брата, он бы все усилия бросил на изучение людей. Но Лэри довольствовался лишь некоторыми человеческими наречиями, и всерьёз увлёкся совсем другими, менее экзотическими, этажами.
Потом началась служба. Сначала, как водится, в провинции, в занудной безопасной глуши. Потом в департаменте, на переднем крае борьбы с Беспредельем. Умелый, инициативный и безупречно дисциплинированный боец не мог остаться незамеченным. Карьера была на подъёме, Лэри вгрызался в тыл вечных своих противников прочно и навсегда.
И сейчас, спустя годы, Лэри прекрасно помнил, как давалось ему все это. И абсурдные писаные законы, и взаимные обязательства, которыми сплошь и рядом норовили связать себя обитатели этажей, возникали перед Лэри непреодолимыми препятствиями, о которые он разбивался в кровь, как о каменную стену.
Ему хотелось мстить. Но мстить мирозданию — занятие неблагодарное и пустое, даже если ты наследник всемогущего вершителя. Он мучился от собственного бессилия. Столь юный вершитель, каким он оказался на этаже хаварров, не смог бы ощутимо расшевелить даже свой родной мир. Лэри отыгрывался на отдельных индивидуумах, то здесь, то там превращая чью-нибудь жизнь в ад. Но такие мелочи не давали нужной ему подзарядки.
Может быть из-за этого вечно подавляемого и скрытого протеста Лэри долго был одинок. Никто не подозревал о страданиях молодого, энергичного хаварра, всегда корректного, вежливого и доброжелательного. Он охотно общался с каждым, но никого не допускал на расстояние, позволяющее распознать фальшь его безупречного имиджа.
Его тело было телом хаварра. Чем дольше Лэри жил в родном мире, тем все крепче становилось его убеждение в том, что быть хаварром — не худшая доля. Раса, состоящая из физиологически одинаковых двуполых существ, по природе своей была очень жизнеспособна. В мире хаварров не могло появиться жёстких морально-этических ограничений, существующих в обществах разнополых рас. У хаварров изначально является абсолютной нормой то, что взрослый хаварр всё время находится среди существ, каждое из которых способно испытать к нему страсть и стать объектом его собственного влечения.
Сильнейшие эмоциональные переживания не миновали и Лэри, но болезненное раздражение и стойкое презрение к окружающим глушили самые жаркие желания. Он был одинок. Всегда одинок.
Пока не появился Стерко Лег-Шо.
Поначалу Лэри отнёсся к нему не лучше, чем к прочим. Но всё те же проклятые обстоятельства, которым Лэри вынужден был подчиниться, заставляли напарников проводить много времени вместе. И то, чему Лэри так долго и успешно сопротивлялся, все же случилось. Лэри не мог утверждать, что любовь вытеснила из его сердца страстное желание овладеть всем могуществом вершителей, но любовь неожиданно встала вровень с этим желанием.
Стерко очаровал Лэри. Красивый, сильный, Стерко несмотря на несколько угрюмый характер и грубоватую манеру общения, бывал так восхитительно нежен с Лэри, что, уже расставшись с другом, Лэри долго чувствовал себя счастливым. Но со временем впечатления от последнего свидания меркли, и Лэри начинал медленно звереть, сходя с ума от немыслимых предчувствий и самых невероятных подозрений. Едва ли не сильнее всего на свете Лэри боялся потерять Стерко.
