Воздух мгновенно наполнился физкультурными командами и комментариями в адрес улиток раздавленных и коз лохматорогих. Не дожидаясь перечисления характеристик других представителей животного мира, я поспешил оказаться подальше от громкой "зоологички". Обратный путь через памятные кустики не прельщал. Оставалась альтернатива – поискать спокойный уголок или выход с другой стороны здания.
Обход шестиэтажки, на которой обнаружилась табличка "Общежитие", много времени не занял. Открывшееся тихое царство огромных, с меня ростом, лопухов, произраставших в тени побитой временем двухметровой кирпичной стены, могло стать отличным приютом для отдыха. Вот только осень уже дохнула на них своим недобрым дыханием, заставив этих гигантов усохнуть, покоситься, а главное, открыть взгляду все то, что студенты повыкидывали из окон общаги.
Не останавливаясь, я прошел мимо по отмостке дома и оказался в небольшом дворике. Хотя слово "дворик", наверное, слишком громкое для куска древнеасфальтированной колеи, причудливо изогнутой углами обступивших ее зданий и разнокалиберных металлических гаражей. Оканчивалась же она у больших железных ворот, кривовато висевших в проломе мрачной кирпичной стены. Было заметно, что металлические двери подвергались не только непогоде, но и регулярной покраске. Причем второе явно проигрывало первому, давая возможность ржавчине выставить себя на всеобщее обозрение. Смотрелось так, словно к чудом уцелевшим остаткам рыцарского замка приладили на скорую руку что-то бросовое, заставив служить каким-то современным, весьма утилитарным целям. И хотя до реальных замковых стен эта ограда даже в дни своей молодости не дотягивала ни в прямом, ни в переносном смыслах, однако выглядел это сочетание современного и старинного как пренебрежение наследием. Тем более что нынешний хозяин не озаботился хоть как-то обработать края пролома. Только природа-погода работала над сглаживанием кирпичных обломков, торчащих из стены. "Проект" был еще очень далек от завершения, поскольку щербатый торец очень походил на приглашающую к восхождению лестницу…
Не удержавшись, я ухватился за выступы и без особых усилий поднялся на высоту достаточную, чтоб заглянуть поверх ворот. За воротами прятался старый дом непривычной многогранной формы. Казалось, он, словно обиженный временем и людьми, отступил от стены метров на пять, чтоб сохранить достойную дистанцию между собой и грубым внешним миром. Потемневшие доски наглухо заколоченных высоких узких окон придавали ему сурово насупившийся вид, который портился жестяным абажуром фонаря, висящего над огромной дверью с амбарным замком. По верху здания шел еще один ряд окошек, но таких мелких, что становилось непонятно, скрывается за ними еще один полноценный этаж или просто чердак. В целом же возникало ощущение нехватки островерхой крыши. Наверное, поэтому дом очень хотелось назвать часовней. Старой заброшенной часовней, где скрываются тайны и начинаются приключения. Причем опасные и далеко не всегда приятные.
Об этом половина книжно-киношных художественных творений рассказывает. В реальной жизни в таких местах тоже без приключений не обходится. Правда, они гораздо банальней: залезаешь, куда не просят, и без всяких хищных цветов, вампиров, инопланетян или порталов в другое измерение получаешь по шее, после чего твердо говоришь себе: "Больше никогда!". И это самый благостный сценарий. Вариантов же худшего развития событий Анот мне перечислил столько, что любопытство "Кто в домике живет?" – умерло не родившись.
Однако вместо того, чтоб спуститься вниз, я продолжил восхождение. Неразумно, конечно, но что поделать, если мне никак не удается обуздать свою страсть взглянуть на округу свысока. Лета, правда, обозвала эту тягу компенсацией роста. Мама – мальчишечьим шилом, заставляющим доказывать крутизну. А ведь дело не в желании полазить и не в любви к высотам. Тут суть в смене точки зрения. Как у шахматистов, которые во время игры то сидят, то вокруг доски бегают. Я б на их месте просто на стул бы залазил. Совсем другая перспектива. Только шахматы что: маленькая дощечка с мелкими фигурками… Другое дело забор, да к тому же двухметровый. Совсем иные дали открываются с его высоты. Словно бросаешь взгляд из другого измерения. Причем не просто бросаешь, а гуляешь по дороге из красного кирпича. Тем более, она уводила прочь от недочасовеньки. Соблазн, от которого просто невозможно отказаться.
И я пошел по стене. Обратно мимо шестиэтажки. Поглазел на девиц, лениво бегущих вокруг площадки. Повернув, "дорога" повела меня мимо небольших двориков. В одном, я был обруган какой-то бабусей, торчащей из окна второго этажа ветхой постройки. В другом, ужасно удивил сидящую на выросшем вплотную к забору дереве кошку. А потом стена кончилась, упершись в крышу какой-то сараюшки, стоящей в глухом углу очередного двора… в котором на скамейке сидел Макс.
