Схватив в охапку оба лежащих тела, я метнулся к чернеющей во льду дыре. Она успела сузиться настолько, что я уже мог и не пролезть. Недолго думая, швырнул сначала девушку, затем протиснулся сам, обдирая плечи, и в последний момент зацепил ногу Сата и стащил его за собой.
Переход в железном теле все-таки был куда комфортнее. Упав плашмя в рыхлый снег, я успел извернуться, подхватывая летящего вслед за мной мальчишку. Гэйли лежала чуть в стороне, широко расставив руки. И до меня только сейчас дошло, насколько я опрометчиво поступил, отправив девушку впереди себя. А ведь мог упасть на нее и в лучшем случае покалечить. Весу-то во мне было побольше двух центнеров. Но слава богу, пронесло…
— Лотбер, — позвал я, снова поднимая Гэйли, потом Сата. Мальчишка почти ничего не весил при моей теперешней силе. — Ты как? Живой?
«Со мной все в порядке», - ответил техник. — «Я так понимаю, органические в отключке? Приступ Траума»?
— Непонятно, — ответил я. — Но ты мне поможешь настроить субмары, чтобы вернуть им память?
«Сначала вынеси нас из холода, а лучше даже за нейтральную зону. Потом я все расскажу. Надеюсь, интервал потери будет небольшим».
— Это как? — я на секунду даже остановился. — Какие потери?
«Ну, ты ведь изменил расположения субмаров. Перенес датчики в другие места. И не факт, что приборы могли правильно считывать поток сознания. Поэтому, какие-то отрезки памяти могут быть утеряны навсегда».
— Ты меня пугаешь, — я продолжил идти, бережно неся свою живую ношу. — Главное, чтобы Гэйли спиллийский не забыла. С остальным разберемся.
Я вышел из Ледника и осмотрелся. Местность этого мира напоминала Землю, причем ту ее часть, где так мечтают отдохнуть многие из людей. Передо мной начинался широкий пляж белого песка, а чуть подальше лениво перекатывал лазурные волны бескрайний океан. Вот только вместо пальм из песка вздымались к небу зеленые метелки, увенчанные какими-то белыми шарами. Орехи что ли, вроде кокосов?
Оглядевшись, я увидел метрах в двухстах вдоль пляжа одиноко торчащий обелиск. Значит нейтральная зона здесь была небольшой, и хорошо хоть, что для прошедших через Ледник уже нет опасности в виде изломанного пространства. Можно смело идти прямо, и выйдешь, куда рассчитывал попасть. Без ложных иллюзий.
Я пересек невидимую черту и положил Гэйли на песок в тени обелиска. Мальчишка уже начал приходить в себя, и сам спрыгнул с моих рук, ошарашенно вертя головой. Потом сел возле девушки.
Гэйли открыла глаза. Некоторое время смотрела в небо над собой, затем тихо проговорила:
— Там птица летает. Большая. Белая.
— Так ты помнишь спиллийский? — обрадовался я. — Сейчас я переподключу субмар…
— Я сама все сделаю, — ответила девушка, нащупывая на шее вывалившиеся из ушей провода. — Это был не приступ Траума, а что-то другое. Внутрь меня словно заглянул кто-то огромный, всемогущий… Вывернул наизнанку, растянул на сотни километров, а потом сжал до атома.
— Очень странно, — я помог девушке подняться. — Раньше Ледник так себя не вёл. А если б меня рядом не было, то попали бы в ловушку. Ходы начали закрываться, как только вы упали.
— Знаешь, Фёст. А мы ведь не открывали ходы, — призналась Гэйли, расстегивая комбинезон. Сдвинула панель субмара, нажала кнопку перезагрузки. Затем прилепила провода на затылок. — Ходы сами появились, как только мы подошли. Нас ждали, но кто-то не захотел пропустить дальше. Если бы не ты…
— Думаешь, сработала защита? — такой поворот мне совсем не нравился. Раньше Ледник никогда не привередничал. Пропускал всех подряд, лишь бы умели пользоваться субмаром.
«Мне кажется, что дело не в защите», — послышался голос Лотбера. — «Сработал некий фильтр. Видимо, на каком-то этапе отсеиваются ненужные фигуры».
— Посмотри, как там Лотбер, — я повернулся к Гэйли спиной.
— Пишет, что в порядке, — ответила та.
— И все?
— Да, все. А что он еще может сказать? В таком незавидном положении…
— Он ведь техник, и мог бы прокомментировать случившееся, — как можно громче произнес я. С явной ноткой претензии в голосе. Даже паузу выдержал. — Ну, видимо ему не хочется делиться своим мнением.
— Лотберу сейчас и так тяжело, — покачала головой девушка. — Утратить свободу — это очень страшно. Если он захочет, то сам скажет.
Если б я мог пожать плечами, то непременно сделал бы этот жест. Но железное тело не было таким гибким, поэтому я лишь произвел имитацию то ли глубокого вздоха, то ли отчаянного стона. Махнул рукой и отвернулся к океану.
«Не делай так больше», — голос Лотбера прозвучал осуждающе. — «Мне пока нечего ей сказать. Она умная девочка, пусть сама делает выводы».
Я промолчал, мысленно послав подальше.
Мне совершенно не нравилось, что техник скрывает от Гэйли канал связи со мной и не делится информацией. А значит, не доверяет. Почему? Был когда-то повод усомниться в ней или просто осторожничает? Что может быть не так?
Столько вопросов и ни одного ответа.
Я повернулся к Гэйли. Сказал:
