Тем временем Полин, заметив кого-то знакомого в зале таверны, извинилась и ушла. Она явно была обижена на де Монфора, потому что тот не обращал на нее внимания.
– Кажется, мадам чем-то недовольна, – кивнув в сторону удаляющейся любовнице, проговорил Мишель.
– Женщины всегда чем-нибудь недовольны, – заметил граф де Куси.
– Вы так хорошо знаете женщин. Много их было? – раздался насмешливый голос графини.
– Не много. Но тех, что были, достаточно оказалось, чтобы узнать.
– Ну обиды на женщин быстро проходят, – продолжала Анна. – Одна обидела, другая залечит раны.
– Я один, – пробурчал Арман.
Монфор поднялся, извиняясь и объясняя, что ему нужно на некоторое время отойти. На самом деле он понял, что супругам нужно поговорить наедине.
– Что у вас с деньгами? – спросил граф, как только они остались одни.
Он решил, что дела совсем плохи, раз она добычей камня надумала заняться.
– У меня нет проблем. Я никогда не была нищей.
– Вы всегда были гордой, – бросил он.
Она ничего не сказала в ответ.
Не с ней ли лежали обнявшись на жарких, влажных от пота простынях, когда кожу обдувало летним ветром из приоткрытых ставен? Не ее ли порой подхватывал, на кровать бросал, да мял, словно дикий зверь, в своих объятьях? Не ей ли дарил украшения и драгоценные камни от лучших французских ювелиров и шептал, как любит?.. А сейчас и взглянуть не может на нее толком, боясь наткнуться на холодные, как северные льды, голубые глаза, боясь услышать ее злое «господин граф». Ее надменные гримасы, которые она строит только завидев его… Но неужели нельзя, чтобы было все как прежде? Сейчас, когда столько пережито, когда все открылось, он не видел причин для вражды.
– Что мешает нам быть вместе? – вдруг спросил Арман.
