Он – раб, родившийся глухонемым ущербным калекой, он не ведает своего рода и племени. В жилах этого человека течет смертельный яд, сжигающий его изнутри. Он – древний демон, воинственный и кровожадный, коварный и жестокий, водивший за собой целые народы на поле брани, возвеличенный людьми, как бог войны, и ими же низвергнутый в годы отчаяния. Он лишен своего тела, и не в его власти более оставаться в мире живых. Каждый из них обречен на смерть, но человек принял демона в свое сердце, и оба получили новую жизнь. В час, когда над миром взошла Тень и древние царства обратились в прах, на защиту справедливости встал Бельфеддор.
Он очнулся внезапно, словно от прикосновения. Однако рядом никого не оказалось. Как и прежде, человек сидел, поджав ноги, у почерневшего иссохшего ствола яблони в полном одиночестве. Да и кто бы осмелился потревожить его покой, а уж тем более коснуться…
Освободив руку из складок потрепанного временем дорожного плаща, он взглянул на тыльную сторону ладони. Желтая сморщенная кожа, пятна, узловатые пальцы с пузырчатыми ногтями… Он стал древним стариком. Тень Аддата даровала ему бесконечно долгую жизнь, но не даровала вечной молодости. Физически он уже давно должен был стать трупом, но жизнь все еще теплится в иссохшем старческом теле и разум по-прежнему остается ясен – память отчетливо сохранила видения из недавнего сна.
Старец коснулся пальцами черной ветки, та рассыпалась в прах. Он помнил эту яблоню еще живой и плодоносной. Именно этот сад привиделся ему только что, цветущий, как в дни далекой, безвозвратно ушедшей в прошлое юности. Когда-то весь этот край покрывали роскошные фруктовые сады, укрывавшие своей тенью виллы старинных аристократических родов Наккаты. Ныне до самого горизонта и далее знойный ветер пустыни наметал волны барханов, похоронив под толщей песка руины разрушенных городов. Лишь мертвый сад каким-то чудом по сию пору оставался на поверхности, но скоро и его поглотит пустыня. Он привел на земли предков Тень, он разрушил все, что когда-то считал дорогим и ценным для себя. Но в сердце пусто, нет ни капли сожаления. Выбор сделан, могучие силы приведены в движение, теперь уже поздно сомневаться в правильности своих решений, пути назад нет, только вперед, к конечной цели, к воплощению всех грандиозных замыслов или к полному краху.
В той прошлой жизни безусый мальчик любил гулять по родительскому саду, здесь предавался недетским размышлениям, так рано отяготившим разум. Затем столичный университет, жреческий сан, храмовая библиотека и… бездна Аддата. Родители больше никогда не увидели своего младшего отпрыска, так никогда и не узнали, кто поднял Тень из недр Аддата, в сражениях с которой полегли их старшие сыновья, кто разжег столетнюю войну, сокрушившую империю и разрушившую весь старый привычный мир.
Сон вернул старца к прошлому, пробудил в душе воспоминания. Здесь, под этой яблоней, мальчик встретил загадочного путника без лица и без имени, от него услышал фразу, забывшуюся на многие десятилетия и так отчетливо зазвучавшую в сознании сейчас. Кто правит Маграхиром – правит миром. Не посылает ли провидение возможность спасти уже почти загубленное дело, которому посвятил свою жизнь? Маграхир – горный пик на самой границе Севера[1], средоточие неимоверной силы, питающей богов и магов. Даже могучая Тень, всколыхнувшая народы и обратившая в прах многие царства, ничтожна перед его мощью. Но он один из немногих, кто знает, как заполучить не менее, а быть может, даже и более грозную силу, что заставит поделиться властью над миром самого владыку Маграхира. Если бы тогда, много лет назад, в его планы не вмешался странный друг, ставший не менее странным противником…
Старец поднялся на ноги и взмахнул рукой. Песок взметнулся, в воздухе заклубилось облако, принимая очертания паука, раскинувшего лапы в попытке объять весь мир.
Ударившись углом передка о ствол тополя, телега с треском развалилась. Освободившись от повозки и волоча за собой постромки с обломками передней оси, перепуганная лошадь помчалась дальше. Сидевший в повозке мальчишка подросток кубарем скатился на землю. Он тут же вскочил на ноги и быстро вскарабкался на ветви тополя, укрывшись в листве.
Нахлестывая гиппарионов[2], с рощицей поравнялись несколько хишимерских всадников. Трое последовали за сбежавшей лошадью, остальные окружили разбитую телегу, спешились, и принялись перегружать мешки с зерном на своих гиппарионов.
Затаив дыхание, мальчишка наблюдал за их действиями. Один из хишимерцев вдруг издал тревожный возглас, указывая своим товарищам на что-то в степи. Проследив его движение, мальчишка увидел приближающийся отряд. Два десятка копейщиков и мечников строем следовали за всадником в измятых бронзовых доспехах и таком же помятом глухом шлеме. Хишимерцы схватились за оружие. На их зов издалека примчались еще несколько всадников с обнаженными клинками.
Приблизившись, предводитель неизвестного отряда, натянул поводья и вскинул руку. Воины остановились. Похоже, отряд уже много дней находился в пути, хмурые лица бойцов потемнели от усталости. Среди них не было ни одного юноши, отряд состоял из зрелых мужчин, еще не стариков, но уже и не молодых людей. Отметины на доспехах и щитах свидетельствовали о многочисленных сражениях, о том же говорили и шрамы былых ран, во множестве оставшиеся на лицах и руках.
Неизвестный всадник снял шлем, усмехнулся и произнес на межплеменном наречии, принятом в степях пограничья:
– Храбрые хишимерские воины сражаются с крестьянами.
