Успевший сбежать с помоста Баржурмал нетерпеливо оглянулся на ай-дану, и та, кивнув торопливо втолковывавшему ей что-то невесть откуда взявшемуся чернокожему юноше, ступила на деревянные ступеньки. Подала яр-дану руку и шепотом попросила:
— Позволь мне помолиться Предвечному, прежде чем войти в Священный огонь. Не бойся, это не займет много времени, — поспешно добавила она, заметив, что Баржурмалу не терпится пройти навязанное Базурутом испытание.
Вокам стиснул зубы, глядя на две фигурки, замершие у основания центральной арки, Холодный огонь в глубине которой горел особенно ярко. Слова Гиля разъяснили замысел Хранителя веры, и, если парень ничего не напутал, это будет последней пакостью Базурута. Коль скоро Баржурмал с Тимилатой выйдут из Священного пламени целыми и невредимыми, ему придется признать, что союз их угоден Предвечному. Если только Гиль не ошибся…
В алый цвет Священного огня добавилось желтизны, и он превратился в оранжевый. Потом в золотой. «Тысячеглазый» затаил дыхание и, когда в золотистом сиянии мелькнула прозелень, беззвучно прошептал: «Пошли!» И, словно повинуясь его мысленной команде, яр-дан с Тимилатой, не оглядываясь, устремились в глубину центральной арки. Языки золотисто-зеленого пламени коснулись тел новобрачных и скрыли их от глаз собравшихся в зале. Высокородные замерли. Окаменели ярунды. Застыли стоящие за спиной Вокама джанги, и в наступившей тишине «тысячеглазый» услышал шепот незаметно подобравшегося к нему Эмрика:
— Базурут попытается убить их, как только они выйдут из Холодного пламени.
Вокам кивнул. Именно так Хранитель веры и поступит, если молодым удастся выйти из арки. Но кольчуги двойного плетения пробить не так-то просто, да и Баржурмал не мальчик уже, сумеет оборонить свою жизнь. Лишь бы только он выбрался из этого подлого огня…
Зеленовато-синий цвет пламени сменился лиловым, потом малиновым, алым, оранжевым, и Вокам подумал, что Священный огонь не был ловушкой, уж слишком она проста — один раз увидев ее действие, даже слабоумный сообразит, что к чему. Изменения цвета и свойств Холодного пламени имели когда-то иной смысл и цель, но мерзавцы, подобные Базуруту, способны извратить и изуродовать все, к чему прикоснутся, и уж если он, Вокам, переживет этот день, то приложит все силы, дабы Хранителем веры в самое ближайшее время был избран кто-нибудь другой. Достойные люди и среди ярундов найдутся, а уж тогда…
Додумать, что сделает он с Базурутом, «тысячеглазый» не успел. Баржурмал с Тимилатой вышли из золотисто-зеленого сияния, и по храму пронесся вздох облегчения. Молодые прошли в сердце святилища, и Священный огонь не причинил им вреда! Кен-Канвале подтвердил, что ему угоден этот брак! Баржурмал будет Повелителем империи!
— Берегись! — крикнул Пананат, и в то же мгновение на краю отведенного ярундам помоста очутилось пятеро бритоголовых в кожаных безрукавках. В руках их мелькнули дротики, направленные в грудь Баржурмала.
Яр-дан бросился на пол, увлекая за собой ай-дану. Звон стальных наконечников о каменные плиты послужил сигналом ичхорам, цепь которых, отгораживавшая высокородных от помостов, распалась, воины ринулись на помощь Баржурмалу, пятившемуся под натиском бритоголовых. Лив и Мгал, подхваченные волной парчовохалатной знати, устремившейся к помостам, обнажили кинжалы, Батигар уцепилась за Мисаурэнь, обрушившую на бритоголовых волну панического ужаса. Будучи не в состоянии сосредоточиться, она не сумела накрыть цель ментальным ударом, но один из убийц все же выронил из рук боевой топор и завертелся на месте, перестав понимать, где он и что с ним происходит. Эмрик с Гилем разом метнули припрятанные ножи, Вокамовы джанги горохом посыпались с помоста, живым щитом отгораживая Баржурмала и Тимилату как от желтохалатных, так и от парчовохалатных убийц, немало которых оказалось среди высокородных, собравшихся в этот день в святилище…
— Глашатаи! Объявите, что на Баржурмала было совершено покушение, но яр-дан жив! — проревел Вокам. — Пусть лучники стреляют в каждого, кто обнажит оружие за стенами храма!
— Остановите Базурута! Жезл! Жезл! — крикнул Мгал, понимая уже, что предупреждение запоздало. Так вот зачем посланы были ярунды в Бай-Балан!
Черный с золотым навершием жезл, словно по волшебству оказавшийся в руках Базурута, изрыгнул сноп ярчайшего пламени, разметавшего джангов, ринувшихся к помосту жрецов. Следующая рукотворная молния превратила в обугленные головешки воинов, прикрывавших своими телами Баржурмала и Тимилату. Мгал замер подобно другим, осознавшим полное бессилие остановить Хранителя веры, вооруженного боевым жезлом Черных магов, но третьей молнии не последовало. Рашалайн, возникнув за спиной Базурута, изо всех сил толкнул его с помоста. От резкого толчка сбитый с ног жрец покатился по ступеням, вскочил, не выпуская из рук смертоносное оружие, и тут метательный диск, пущенный скуластой безбровой женщиной, впился ему в висок.
