Ты молод, силен, храбр, отлично обучен. В своем маленьком городке ты — безусловный авторитет. Но ты инвалид, для которого закрыта дорога к звездам, и в будущем тебе не светит ничего.Однако жизнь непредсказуема, и вот однажды ты оказываешься в центре чужой войны, и перед тобой начинают маячить невероятные перспективы. Вот только чем ты ради этого пожертвуешь? Дружбой? Любимой женщиной? Своей страной? А может, есть шанс сыграть в свою игру и все же защитить тех, кто тебе дорог...
И когда рядом рухнет израненный друг,
И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,
И когда ты без кожи останешься вдруг,
Потому что убили его, не тебя…
Ты много сделал для войны,
Когда смотрел со стороны…
Когда прозвучал сигнал тревоги, никто на базе не обеспокоился. Чего бояться? Варвары из внешних миров пробовали на зуб оборону планеты с завидной регулярностью и так же регулярно получали по этим самым зубам, жвалам, клювам, или что еще у них там имелось. Как говорится, кто с мечом к нам придет, тому мы его в задницу и засунем, а потом еще, для полноты ощущений, провернем. Тем не менее своих попыток чужие расы не оставляли, минимум три-четыре раза в год устраивая налеты. Их смешные корабли уступали человеческим и в скорости, и в защите, и в вооружении, поэтому для артиллерийских офицеров военно-космической базы «Посейдон» такие налеты стали чем-то вроде регулярных плановых учений. Вот и сейчас они неспешно расходились по боевым постам, рассаживались в удобные кресла и надевали на головы мнемонические шлемы, соединяющие их в одно целое с бортовым компьютером.
В глубине станции с неприятным лязгом закрывались люки, разделяя ее на герметичные отсеки. На более современных моделях космических крепостей этот процесс был практически бесшумным, но «Посейдон» заложили более полувека назад. С того времени базу неоднократно модернизировали, но все изменения касались в основном вооружения и систем наведения, остальное же было достаточно эффективным, и командование флота не желало тратить деньги и без того небогатого военного бюджета на ерунду, тем более что и морально устаревшее оборудование вполне успешно справлялось со своими функциями. Да и то сказать, крепость была сработана на века, и запас прочности, равно как и ресурс механизмов, в ее конструкцию был заложен даже избыточный. Во всяком случае, по мнению некоторых штатских умников, которые никогда не хлебали космоса, зато считали себя знатоками военного дела. Профессиональные космонавты над теоретиками от стратегии посмеивались, но при этом и в парламенте, и в правительстве большинство составляли популисты с хорошо подвешенными языками, а не экономисты и, уж тем более, не солдаты. Земная федерация прекратила экспансию почти сто лет назад, неспешно переваривая то, что смогла заглотить на заре космической эры, и с того времени военные постепенно сдавали свои еще сравнительно недавно кажущиеся незыблемыми позиции в обществе.
Капитан второго ранга Аксель Шульц поднялся в боевую рубку еще до того, как артиллеристы заняли свои места. Немец по происхождению, худой и жилистый Шульц был педантом и терпеть не мог разгильдяйства. Космонавт до мозга костей, впервые надевший мундир в шестнадцать лет, когда поступал в военное училище, он, как иногда шутили про него сослуживцы, снимал его, только чтобы надеть скафандр. Впрочем, шутили они беззлобно — командующего базой уважали и за то, что он был крепким профессионалом, и за то, что всегда был справедлив. Увы, в последнее время даже его авторитет и педантичность не могли поддержать дисциплину в экипаже на должном уровне. Во-первых, если раньше в экипаже были только военные космонавты, то сейчас значительную часть составлял вольнонаемный персонал, люди насквозь гражданские, для которых его погоны должным авторитетом не обладали. А во-вторых, вследствие очередной военной реформы, призванной сократить расходы на оборону при теоретически сохранении боеспособности армии и флота, наступил вполне ожидаемый бардак — сокращение денежного довольствия, плюс с отпусками проблема. В космосе постоянно сидеть не станешь, искусственная гравитация почему-то воспринимается организмом иначе, чем испытываемая на планете, и все усилия инженеров так и не смогли решить эту проблему, поэтому в мирное время экипажи на космических кораблях и станциях менялись каждый месяц. Месяц в космосе — месяц на планете, этого требовала медицина. Нынешний экипаж находился в космосе без отпусков уже под сотню дней, и люди тихо зверели в броневой коробке. Пожалуй, частые боевые столкновения в такой ситуации были даже полезны, не давая им окончательно расслабиться и забить на дисциплину.
