— Домой он приходит настолько уставшим, что, по-моему, ему уже не хочется ничего обсуждать. Мы, конечно, расспрашиваем о делах. Давно ведь живем все папиной жизнью. А он на это отвечает: «Господи, ну давайте хоть дома не о политике». Но иногда ему самому хочется что-то нам рассказать. И тогда мы бросаем все дела.
— А вам случается Бориса Николаевича критиковать?
— Мне кажется, что в семье мы это делаем больше, чем кто-либо. Потому что говорим вещи, которые другим, может быть, сказать неудобно. Но говорим это, конечно, по-доброму. Папа хмурится, молчит, но в голове у него, по-моему, все откладывается. Бывает, в поездке папа фактически уже засыпает, я ему что-то говорю. Наутро думаю: наверное, забыл и на всякий случай повторяю. «Зачем ты это говоришь мне дважды?» — сердится тогда он.
— В ночь с 16-го на 17-е почти вся страна не спала, ожидая итогов голосования. А как вы?
Конечно, и наша семья не могла уснуть. Все нервничали… Папа, естественно, тоже, однако вида старался не подавать. Вечером он спокойно лег спать, но почти каждый час просыпался и интересовался у помощников итогами голосования. Затем опять засыпал. А в шесть тридцать утра был уже на работе и проводил совещание по второму туру.
— А чем увлекается ваш старший сын?
— Сейчас он влюблен, и ему вообще ни до чего. Уже пол года в таком состоянии. Такого еще не было никогда. И теннис забросил, и баскетбол. Иногда стал просить денег: то в театр девочку сводит, то в кафе. А то просто скажет: мама, мне нужен подарок. На 8 Марта, например, захотел подарить ей духи. Пришлось вместе пойти в магазин и выбрать маленький флакончик. Он сам его красиво упаковал, завязал бантик… А какие трогательные поздравления Борька пишет! Без слез читать невозможно. По-моему, сейчас даже стал лучше учиться. Видно, влюбленность ему помогает…
— Не зазнается? Как-никак внук главы государства.
— Знаете, я этого всегда боялась. Дело в том, что у нас в семье фамилия Ельцин пропадала. У папиного брата нет детей, у сестры — другая фамилия. Поэтому после замужества я и оставила девичью. Думала, если у меня родится сын, будет носить нашу фамилию. Папа всегда мечтал о мальчике, и, когда родился Борька, радости не было предела. Так у нас в семье стало два Бориса Ельциных. А я взяла фамилию мужа.
Так вот, когда Борис пошел в школу, я забеспокоилась, что фамилия будет ему мешать. Хотела, чтобы к нему относились как к мальчишке, а не как к внуку президента. К счастью, Борины учителя меня успокоили. Сказали, что в этом отношении я могу не волноваться…
Между тем у окруженного вниманием мальчика есть и другие корни — башкирские.
В принципе для друзей и сослуживцев профессора вся эта история особой тайной не была. И то сказать: сын Айрата Хайруллина Вилен с женой Татьяной Ельциной даже практику проходили здесь, в Уфе, в объединении «Башнефть»…
В книге «Исповедь на заданную тему» Бориса Николаевича ни слова нет о том, что его младшая дочь Татьяна в 1980 вышла замуж за своего одногруппника по МГУ Вилена Хайруллина и что у них впоследствии родился сын. Тогда по просьбе Бориса Николаевича, сославшегося на то, что у него нет сыновей и род продолжить некому, мальчика нарекли Борисом Ельциным.
Вилен — копия своей матери, Ляли Галимовны, красавицы, в которую Айрат Халилович влюбился с первого взгляда в театре и женился на ней уже через четыре дня после знакомства! Ляля Галимовна до пенсии преподавала в Уфимском авиационном институте. Из Виленчика она пыталась сделать образцово-показательного мальчика: сын с блеском окончил музыкальную школу по классу фортепиано и с золотой медалью — среднюю школу. Увлекался математикой, мама это поощряла.
Как-то сын открылся отцу насчет Татьяны. Отец, как обычно говорят в таких случаях, посоветовал сначала закончить университет, а потом уж думать о женитьбе. Но молодые настроены были серьезно.
…Странность эту Айрат Халилович до поры до времени даже не пытался объяснять. Во двор въехали машины «скорой», люди в белых халатах направились к нему в квартиру. На недоуменные расспросы хозяина «гости» отвечали односложно: плановое обследование. Увезли, взяли в пробирки кровь из пальца и вены — и привезли обратно.
А вскоре во время ежегодной научной конференции экономистов в Москве в номере гостиницы, где остановился Хайруллин-старший, раздался звонок. Товарищи из Свердловска непременно хотели познакомиться с уфимским экономистом. Стол был уже накрыт, имя первого секретаря Свердловского обкома партии произнесено, диагноз доложен: Вилен и Татьяна Ельцина без ума друг от друга. Свадьба назначена на 11 апреля! «Ладно, хоть здоровье в порядке», — только и подумал слегка потрясенный уфимский профессор, припомнив загадочный медосмотр.
…Хайруллиным не на что было жаловаться: Татьяна им нравилась — «девушка умная и серьезная», Наина Иосифовна тоже — «простая и сердечная»…А уж когда Бориска родился — вылитый Вилен и Ляля Галимовна, радости не было конца.
Татьяна взяла «академ» и жила с сыном в Свердловске, Вилен продолжал учебу в Москве. Бориска подолгу живал у уфимских бабушки с дедушкой.
