- Не думал. Не понимал. Сейчас мне кажется, что эти переходы и жизнь в Башне, стоявшей вне времён, лишили его разума. Талли тоже думала так, но она считала, что всё еще можно исправить. Вернуть Тэриана. Отрезать его от губительного дара… Ведь он почти перестал использовать другие стороны силы, только свой особый дар. Я часто думал потом, зачем боги наделили его этой способностью? Они же боги, они не могли не знать, сколько соблазнов возникнет перед ним? Впрочем… Как вы поняли, раз уж вы сидите здесь, тогда Тэриана удалось остановить. Не имея возможности лишить его данного от рождения дара, Талли решила, что будет достаточно лишить его энергии. Ограничить его доступ к силе мира, к силе Леса. Я помогал ей тогда. Башню Тэри, без которой он не мог уже вмешаться в ход времени, и мертвые земли вокруг неё я заключил в карман. Вам известно, что это, ведь ваши маги тоже преуспели в этом: воруешь кусочек пространства у поля, чуть ниже делаешь гору, чуть выше морское дно… Это как складки на ткани - одну разглаживаешь, а другая становится глубже. Я сделал такую складку в пространстве и спрятал в неё Башню. А Талли поставила заслон, отрезав карман от внешнего мира и его силы. Мы считали, что это может образумить брата, и не подумали, что после такого он станет видеть в нас врагов. Но именно так и произошло. Он снова не понял. Он решил, что мы ополчились против него, и начал строить планы возмездия. Он покинул Башню и вернулся к семье, но лишь для того, чтобы ложью убедить сестру снять ограничения. А потом… Потом он решил сделать то, к чему бессознательно стремился всё это время. Избавиться от Аэрталь. Стать первым, как всегда хотел. И чтобы больше никто не мешал ему в этих чудовищных опытах. Но у него никогда не хватило бы сил, чтобы победить королеву Леса. Зато он мог легко справиться с маленькой Талли, с той, что пела нам песни и катала на облачных лошадках… Я поздно разгадал его замыслы. Слишком поздно. Тогда, когда они стали уже очевидны. Тэриан отсчитывал века назад, а Башня уничтожила жизнь на сотни парсо вокруг…
- Пустоши, - вздохнула Беата.
Действительно, умная женщина.
- Да, Пустоши. Мёртвые пустоши. Даже не такие, какими знают их сейчас - намного, намного хуже. Выжженная, безжизненная земля, высохшие реки, черные, рассыпающиеся от одного прикосновения стволы деревьев… А ещё зло. Тьма. Иначе и не могло быть, ведь на земли лишенные Света всегда приходит Тьма. Я видел, как слабеет Талли, по мере того, как Тэриан приближался во времени к тому дню, когда её не станет, и он по праву старшинства займёт Лар'элланский престол. Нельзя было этого допустить. У Тэри были годы в распоряжении, а у нас - лишь мгновенья. И мы сделали то единственное, что могли. Когда перед Аэрталь разверзлась Бездна, готовая поглотить её в тот миг, когда где-то, в нашем далеком прошлом, Тэриан оборвет жизнь беззащитного ребёнка, сестра обратилась к обитателям темных глубин. И получила ответ. Триста демонов запретного круга, те, к кому из страха не взывают даже ваши заклинатели, предложили свою помощь. Демонам ведь тоже многое подвластно. Кроме жизни. Они попросили жизнь для себя в обмен на жизнь нашего мира.
- И жизнь вашей сестры.
Всё-таки она человек. Иногда это так грустно…
- Поверьте, собственная жизнь - это последнее, о чём Талли думала, заключая договор с теми, кого впоследствии назвали ta evke. Стражами. Вы ведь не знали, откуда пошло это название? Теперь знаете. Демоны остановили и вернули в привычное русло время. Мёртвые земли они оградили нестираемой Чертой, влив в неё собственную Тьму и породив тени. А то, что осталось, живет теперь в трёхстах детях Леса, которых мы отдали в уплату того долга. Они не помнят ничего этого. Сами тэвки. Перерождение отняло их память. Осталась лишь легенда, о каком-то враге эльфов… Враге. Принц Леса стал врагом своего народа и своей земли. Мой брат.
- Он… погиб?
- Нет. Он жив. Демоны заточили его в его же Башне. Он до сих пор там. А однажды даже сумел выйти… Но это уже другая история. А та закончилась, когда появилась Черта и три сотни младенцев, помнящих о своей сути, но не помнящих о своей прежней жизни. Талли боялась, что многие эльфы не простят того, что по вине нашего брата они отдали потусторонним сущностям тела своих детей, а потому использовала свой дар управлять мыслями и лишила народ Леса памяти о том дне. Осталась всё та же легенда. Воспоминания о страшном враге.
- И никто не задавал вопросов, что же это за враг?
- Задавали. Но скоро поверили, что никто не сможет на них ответить. Это только убедило их в том, насколько велика была опасность, которой им удалось избежать. Мы получили новых братьев и сестер в лице перерожденных. А своего брата мы с Талли потеряли навсегда.
- Вы сказали, что у её величества… - Беата запнулась, поняв, как неуместно звучат сейчас всякие титулы, - у вашей сестры не осталось больше силы. Она истратила её на то, чтобы стереть память своему народу?
